Читаем Дневная тень полностью

Закатное солнце освещало дорогу, и Кессарин быстро добежал до входа в ущелье. Дальше тропинка слегка опускалась вниз.

Сапоги с кожаными подметками почти не производили шума. Маленький топорик юноша привязал за спину, чтобы освободить руки и иметь возможность ощупывать стены ущелья в местах, где пробраться можно только так — хороший разведчик-палеонец должен уметь еще и не такое. Но важнее всего соблюдение тишины. Кессарин должен найти стражников так, чтобы они об этом не догадались.

Юноша фыркнул, представив себе марш, если его можно так назвать, стражников, отправленных сюда пять часов назад. Очевидно, что-то помешало им встретиться с зитескианцем, но они уже наверняка приближаются к западному концу ущелья или отдыхают у костра Риасы.

Однако почему-то Кессарин сомневался, что им удалось уйти так далеко. Поскольку ими командует Пелассар, славящийся дурным нравом, они скорее всего находятся где-нибудь в получасе от входа в ущелье. Назначив Пелассара командиром отряда сопровождения зитескианца, Тессея совершил первую свою ошибку — по мнению Кессарина. Впрочем, она не настолько серьезна, чтобы о ней говорить, а Кессарин будет только рад доложить о неподобающем поведении Пелассара, которого в наказание высекут.

Пелассара не оказалось в том месте, где Кессарин ожидал встретить его отряд из тридцати воинов. Разведчик предполагал, что он издалека услышит стук игральных костей по каменному полу, грубый смех, отражающийся от стен ущелья, и увидит свет фонарей и факелов, освещающих на сотню ярдов все вокруг.

Однако ему не пришлось замедлить шаг или прикрывать свой фонарь. Как ни странно, Пелассар ушел вперед. Разведчик удивленно приподнял брови и последовал его примеру.

Довольно быстро юноша оказался где-то посередине ущелья. Здесь осторожность заставила его перейти на быстрый шаг. Из тщательно замаскированного фонаря вырывался тонкий луч света, которым Кессарин освещал либо землю у себя под ногами, либо стены по бокам. Прямо вперед он не светил ни разу.

Он даже не запыхался и дышал ровно и тихо, напряженно прислушиваясь, но сумел уловить лишь легкий перестук капель где-то вдалеке. Он продолжал двигаться дальше примерно еще полчаса, окутанный, гробовой тишиной и практически непроглядным мраком. Пелассара и его людей нигде не было видно. И тут почувствовался запах крови. Несильный, но не вызывающий никаких сомнений — его принес ветерок, беспрепятственно гулявший по ущелью.

Кессарин мгновенно остановился, закрыл фонарь и, прижавшись к левой стене, задумался. Никаких признаков отряда Пелассара. Ни эха шагов по каменному проходу, ни движения воздуха. Только едва различимый запах крови. Вдох, потом еще один…

По природе своей Кессарин был человеком спокойным, однако тишина и непроглядный мрак начали действовать ему на нервы. Ему вдруг показалось, что он слышит шепот, звуки, голоса, которых здесь точно быть не должно. Детский плач, мычание скота. Наверное, горы решили сыграть с ним злую шутку. Он потряс головой и заставил себя сосредоточиться.

Итак, перед ним выбор.

Либо доложить Тессее о тишине в ущелье и запахе крови, либо пойти вперед и постараться выяснить, правильны ли его подозрения, зная, что командир будет волноваться из-за задержки.

Впрочем, на самом деле все совсем просто. Чтобы добиться расположения Тессеи, он должен пойти вперед — гнев командира мгновенно улетучится, когда он услышит новости, которые принесет ему разведчик.

Кессарин снова принялся вглядываться в темноту. Сюда, в самое сердце ущелья, естественный свет не проникал. Даже налетев на стену и прикоснувшись к ней носом, ее не разглядишь как следует. Здесь крохотный лучик света превратится в яркий маяк. Значит, впереди никого нет.

Он закрыл дверцу фонаря, прекрасно понимая, что очень скоро воздух внутри выгорит, если не оставить хотя бы маленькое отверстие. Его манипуляции с фонарем прогремели в пустом коридоре, словно раскаты грома, словно кто-то вдруг открыл заржавевшие ворота. Кессарин позволил себе мимолетную улыбку.

Придерживаясь левой рукой за стену, юноша снова осторожно двинулся вперед, держа фонарь так, что свет падал ему под ноги чуть справа. Через несколько шагов он шагнул во что-то липкое.

Кессарин остановился, уже зная, что это кровь… И тут они безмолвно возникли из темноты, на жуткие маски падал бледный, призрачный свет. Один воин мгновенно схватил Кессарина за шею, и висминец выронил фонарь. Разведчик попытался что-то сказать, но понял, что не может произнести ни слова. Юноша отчаянно размахивал руками, глаза широко раскрылись от ужаса, когда он увидел, как невозмутимые люди в масках расступились, чтобы пропустить высокого черноволосого человека. За спиной у него по воздуху плыл испускающий сияние шар. Лицо незнакомца приблизилось к лицу Кессарина.

— Очень хорошо, — сказал он. — Тебе почти удалось нас провести. Почти. Насколько я понимаю, ты один?

Охваченный ужасом Кессарин с трудом кивнул, прижавшись челюстью к руке в перчатке.

— Так я и думал. Снаружи темно? — спросил незнакомец, отвернувшись. Еще один кивок.

— Отлично. Сил, есть работа.