Читаем Дневная тень полностью

Барон Блэксон сидел рядом с медленно поправляющимся Гресси в лагере, который они разбили на ночь. До Гайерната оставалось шесть дней пути. Моральный дух людей медленно поднимался, у них была ясная и понятная цель: они собирались отнять у неприятеля свои дома.

— Вернем себе Блэксон, а потом и замок Танцующих скал, — сказал Блэксон.

Гресси посмотрел на него с улыбкой.

— Думаю, нам следует остаться в районе залива Гайернат. Мой замок подождет. Понтойс не будет его разрушать. Позор, что он не стал сражаться за свои собственные земли.

— Будь он проклят, — выругался Блэксон.

Барон Понтойс всегда отличался высокомерием. Блэксон представлял себе, как он веселится в компании своих приспешников, сидя за столом в замке Гресси, который он захватил, поскольку никто его по-настоящему не оборонял.

Ладно, ненадолго. Кто его прогонит — висминцы или отряд под предводительством Блэксона, не имеет значения. Барон с радостным предвкушением ждал момента, когда Понтойс будет в ужасе валяться в ногах у победителя. Блэксон не считал себя жестоким человеком, но, когда он смотрел на Гресси и видел боль и горечь за его бравадой, он знал, что с радостью вырвал бы сердце из груди Понтойса.

— Нужно отправить гонцов ко всем баронам и лордам, не только к тем, кто является членом Торгового союза Корины.

— Ко всем, кроме Понтойса, — заявил Гресси. — Я лучше умру, чем соглашусь сражаться с ним бок о бок.

— Я разделяю ваши чувства.

— Займемся этим, когда доберемся до Гайерната. Там мы сможем понять, сколько нам нужно людей и провианта.

Блэксон вздохнул и уставился в темноту, покусывая нижнюю губу.

— В чем дело? — спросил Гресси.

— Мы доберемся до Блэксона дней через десять или двенадцать. Враг может укрепить город — или сравняет его с землей. Наверняка известно лишь, что они не будут сидеть и ждать нас сложа руки. Необходимо сократить время в пути хотя бы на два дня, иначе может быть слишком поздно. Я не хочу увидеть с высоты Баланских гор, как горит мой мир.

В Башне Джулатсы до поздней ночи не гасили свечей. Совет университета заседал уже три часа подряд, обсуждали варианты ответа на угрозу Сенедая и возможное возмущение тех, кто успел скрыться за спасительными стенами, когда опустился «Саван демона». В нарушение традиции на Совете присутствовал генерал Кард, поскольку члены Совета нуждались в его знаниях и опыте.

— Итак, необходимо ответить на несколько вопросов, — подытожила Керела. Глава Совета устала от бесконечных дебатов на тему о том, что сохранить джулатсанскую магию необходимо, поскольку она обеспечивает равновесие в Балии, о благодарности, которую жители Джулатсы должны испытывать по отношению к магам; и о том, что многие балийцы погибнут, но их смерть послужит благородным целям и процветанию Балии. — Выполнят ли висминцы свою угрозу? Сумеем ли мы помешать тем, кто находится внутри, увидеть зверства врага? Если не сумеем, как объясним наш отказ снять заклинание и сдать неприятелю университет, чтобы избежать ненужных жертв? И унесет ли наша капитуляция больше жизней, чем мы спасем, отказавшись от сопротивления?

—  — Полагаю, на первые два вопроса ответит генерал КаРД, — произнес Баррас. Кард кивнул.

— Во-первых, повторю для всех то, что я сказал, когда Mbl шли от ворот к Башне. Сенедай сдержит свое слово. Думаю, вы сами в этом убедитесь. Впрочем, должен сказать, что ничего другого я от вас и не ожидал — сдаться немедленно, получив такую угрозу, слишком унизительно.

Баррас, сидевший рядом с Кардом, оглядел присутствующих, стараясь понять, как отреагирует на его слова Совет, и с удивлением обнаружил, что лица магов стали жестче, они твердо решили идти до конца. В обычных обстоятельствах все до единого члены Совета отличались состраданием и добротой. Впрочем, напомнил себе Баррас, сейчас совсем не обычные обстоятельства.

— Во-вторых, — продолжал Кард, — мы в состоянии помешать тем, кто находится на нашей территории, стать свидетелями убийства. Из соображений безопасности мы ограничили доступ к стенам, а зданий, из которых видно основание «Савана демона», нет; даже Башня стоит таким образом, что из нее нельзя ничего увидеть. Если мы полностью закроем подходы к стенам, мы сможем отрицать факт свершения казней.

— Неприемлемо, — заявил Вилиф.

— Я не говорил, что это приемлемое решение, — заметил Кард. — Я только сказал, что оно осуществимо.

— Нам не удастся заглушить все звуки, — проговорила Селдейн. — К тому времени, когда Сенедай начнет убивать по сто пятьдесят человек три раза в день, крики жертв наполнят весь университет. Как по-вашему, что будет, когда простые люди узнают правду?

— Кроме того, начиная с завтрашнего утра, поползут слухи, — добавил Кордолан. — Более того, я уверен, что они уже начали расползаться. Не хочу выказать неуважения к вашим солдатам, генерал, но по крайней мере около дюжины рядовых слышали угрозу Сенедая. Люди, как правило, не умеют держать язык за зубами.

— Уверяю вас, у меня нет никаких иллюзий, — заметил Кард.