Читаем Для тебя полностью

А в бокалы любовь налита,

Лучший сорт Испании – херес.

Поцелуй тронул нежностью ухо,

От виска и до губ движенье,

Замирая в предчувствии чуда,

Ты во мне ищешь спасенье.

Все слова переводит ветер,

Море шелестом их повторяет:

«Таких глаз я не видел на свете,

Как листва кипариса сияют,

В глубине изумрудного плена,

Я летаю, крылья ломая,

Мы мой ангел, царица, мой демон,

Ты Мадонна, ты вышла из рая.

Привкус странствий, полыни и мяты,

На губах сладким мёдом тают,

Колдовские твои ароматы,

Побережье моё заполняют.»

Каплю страсти с плеча снимая,

Языком, не давая поблажек,

Уводил в страну свою мачо,

Капли с бедер рукой, до мурашек.

Звезды ближе, Крест Южный над нами,

Млечный путь затерялся в небе,

Танцевали мы танец испанский,

Под гитару и кастаньеты.

Выдох ветра и вдох прохладной,

Набегавший волны на берег,

«Вesame, целуй меня страстно,

Это ночь не будет последней.»

Porfavor

Звезды небо чертили штрихами,

Я по ним загадала желанье,

Пусть останется оно тайной,

Если сбудется, то случайно.

Память кружит нас в медленном танце,

Сжаты пальцы, ломая время,

Кем теперь мы друг другу стали,

Не чужие, но иностранцы.

Мы в плену, в западне у страсти,

Свет в глазах не прикроют ресницы,

«Por favor» – ты сто раз повторяешь, -

«Ну, останься, пожалуйста, милая.»

Ночь последняя, луна мёдом,

Разлилась на песок побережья,

Я губами ловлю твои стоны,

«Por favor» – повторяю нежно.

Запах моря и шум прибоя,

Навсегда нас запомнят волны,

Босиком по рассвету – мы двое,

В это море и небо влюбленные.

Разольём по бокалам херес,

Бросим в море пустую бутылку,

Выпьем страсть мы до капли последней,

И расстанемся с третьей попытки.

Раскрутилась земля в быстром ритме,

Вдруг почудилось, что в России,

Вновь зима и снег белый выпал,

И метель с южным ветром кружится.

Линия жизни

Не ищу спасение в твоих ладонях,

Забуду всё, не слышу, не вижу, не помню,

Лицом в ладонь в перекрестки линий,

Как воздух губами вбираю это родное имя.

Читаю с ладони вздохами оттиск,

Слова собираю зерном для птиц в го́рсти,

В силу каких-то своих особых умений,

Тасую буквы у слов в надежде на совпаденья.

Изгибаясь уродливо в бок на ладони,

Линии жизни стекая уходят вниз монотонно,

Плевать, так, наверное, будет уместней,

Сказать – «Прощай, нелюбимый,» в отместку.

Счастье ведь это, только в горсти просо,

Пестрой мозаикой в ладонь собери просто.

Лезет в душу солнце лучом-занозой,

Не приду за любовью к тебе, за новой дозой.

Мой злой гений

Утро с привкусом кофе и сухого вина,

Преследует оно меня словно алкоголичку,

Утонула в тебе навсегда, опасная глубина,

Я чувствую, это становиться неприличным,

Двери по стенам дают пощечину сквознякам,

Голос охрип от простуды, по плечам дрожь,

Прячу холодные пальцы в длинный рукав,

Вместо слез пустота по ресницам, не дождь.

Как змея заползая, шелестит моя тишина,

Инеем намерзает, нервная, многоглазая,

Знал бы ты, как сидит в темноте по углам,

Смотрит проклятая, она на меня не моргая.

Твоя музыка вьётся надо мною как смерч,

Вся в дыму сигаретном, сизая, словно язва,

Горло моё дерёт, заставляет меня подпеть,

Растерянно раскрываю рот, тишина грозовая.

Сдернули без намека и знака, слова с языка,

Жизнь была мне подругой, стала заказчица,

Мне бы подпеть, но опять шелестит тишина,

Влияние твоё на меня с утра́ заканчивается.

Утро с привкусом чёрного чая и сухого вина,

Тишина скользкой змеёй заползает на стены,

Вырваться бы из плена, но опасная глубина,

Завязла в тебе навсегда. Ты мой злой гений.

Он ждал

Я как-то мимоходом в его сердце,

Вошла и стала, разрывая его грызть,

Хотела в нем, наверно, отогреться,

Но не смогла я бескорыстно полюбить.

Дразнила, мучила, терзала его раны,

Искала я объятья у других мужчин,

А он прощал мои измены и обманы,

Любовь лепил и поднимал её с руин.

А я опять бежала танцевать по крышам,

Ругалась и кричала – «Сама я по себе,»

И отдаваясь просто так мальчишкам,

По клубам пьяная с сумбуром в голове.

Он принимал любой, больной и пьяной,

Я отогревшись уходила снова в ночь,

Он зашивал в кровавом сердце раны,

Рубцы болели, снова рвали его шов.

А он терпел, носил мне чай в постели,

Все ждал, я оценю, останусь навсегда,

Наивно верил, если рядом с ним согреюсь,

То полюблю неопытно-простого дурака.

А он все ждал, за раной штопал рану,

Душа испепелилась и горела как костер,

Он ждал, когда от жизни я такой устану,

И не дождался. Навсегда вчера ушел.

Ну и ушел, но на душе с чего-то скверно,

И память пустотой пустила в душу боль,

Я благодарна за любовь ему, наверно,

Но холод сердца разрывает меня вдоль.

Прыгай и улетай

Сглотнул торопливо вечер этот бредовый день,

Солнце скривило на окнах луч и исчезло совсем,

Торчат из пустынных строек кости бетонных свай,

В ночь, в неизвестность сверху, прыгай и улетай.

Жизнь истребителем вьётся – штопор или пике,

Без перспективы прорваться, фигу сжимая в руке,

Всё до банальности просто, виски плесни в стакан,

Пялиться тупо глазницами в зеркале тварь-тоска.

Лыко уже не вяжется, утро сглотнуло ночь,

Струйками факт реальности снова вползает в мозг.

Вам никогда не казалось, что в зеркалах – не то?

Надо взглянуть поглубже, вдруг разгадаешь код.

Солнце скривило по окнам в полдень свои лучи,