Читаем Дизель решает всё полностью

Я не просто молчал, я думал, прикидывая варианты. Рассказать? Но, насколько я успел познакомиться с товарищами, они зациклены на идеологическом противостоянии, остальные вопросы для них третьестепенные. Дизели — фигня по сравнению с мировой революцией! Запрут, как пить дать, и будут трясти на предмет причин, почему коммунизм не построили и кто в этом виноват. А вот здесь-то я полный ноль! Я вообще в местных политических раскладах пока слабо разбираюсь. Прогнозирую кровавую межкоммунистическую резню, как только я открою рот. А попадут под нее, по традиции, большей частью непричастные и невиновные. Лес рубят — щепки летят. С другой стороны — прилично объяснить, откуда штыки, я не смогу. Остается только тупо молчать, уповая на то, что кроме продажи ножей у них на меня ничего нет. Провокация?

— Во многих знаниях — многие печали. Я не буду обсуждать вопрос моего происхождения. Меня он совершенно не беспокоит. В другой раз, когда будет раздача бижутерии, можете ее себе в задницу засунуть. Не претендую. Если за мной не числится никаких грехов, кроме неизвестного прошлого, предлагаю вернуться к обсуждению действительно важных рабочих вопросов.

Ради того, чтобы это увидеть, стоило рискнуть! Лица моих собеседников в короткий промежуток времени показали такой калейдоскоп эмоций, что я чуть было не заржал в голос. И где же ваша холодная голова, чекисты? Горячее сердце в наличии, вижу.

— Да, как ты смеешь! — Берия молодец, не сплоховал и не ляпнул ничего сгоряча, а вот Меркулов не выдержал.

— Вам, товарищи, известна история, как вы вдруг оказались в Москве на нынешних должностях? Вижу, известна. Не знаю, в чем вы меня там подозреваете, но если я враг, то вы мои подельники или, минимум, пособники. А если я не враг, то вы сами вредители и саботажники, мечтающие оставить СССР без собственных моторов. То есть, копая под меня, вы рубите сук, на котором сидите. В любом случае. Так что давайте работать дружно.

— Вы пытаетесь нас завербовать?! — изумление Берии было настолько искренне, что то, что он произнес потом, казалось, говорил совершенно другой человек, абсолютно хладнокровный. — Не выйдет.

— Есть еще третий вариант. Я просто увольняюсь, а в заявлении честно и откровенно излагаю истинные причины. Не сработались мы с вами, товарищи. В отношении меня, может, и предпримут расследование, которое ничего не даст, как ваше не дало. А вот вам придется отвечать за развал работы по дизелям. По всей строгости. Просто потому, что в СССР толковых конструкторов — раз, два и обчелся. А бестолковых чекистов и администраторов — пруд пруди.

— Ах, ты, ссу… — Меркулов попытался вскочить на ноги, но тяжелая столешница ударила его в живот, опрокинув навзничь. Меч вылетел из ножен и развернул меня, описав быструю дугу и упершись острием в стекло, чуть вдавив пенсне в глазницу. Во всем черно-белом мире остался только огромный зрачок, смотрящий на меня из дальней дали, с самого острия моего клинка.

— Застынь… — слова дались с трудом, челюсти свело и язык во рту еле ворочался. — Будешь мне мешать — сокрушу!

Взгляд скользнул ближе, на лезвие, запутался в волнистых узорах, напоминающих далекое серо-свинцовое море, ища и не находя выход из причудливого лабиринта. Сокрушу!!! Нос ладьи высоко подбросило на волне, и вражеская посудина скрылась внизу, будто нырнув в черную воду. Ноги упруго толкнули тело вверх и подо мной промелькнули шлемы выстроившихся вдоль борта свенов, так и не успевших вздеть копья повыше, чтобы поймать на них отчаянного удальца. Не ждали?! Мудрено ждать такого прыжка, но раз сам Царь Морской в помощь, грех не испытать удачу. Ноги толкнулись в противоположный борт шнеки, резко качнув ее не в такт морю, заставив оборачивающихся врагов промедлить, сохраняя равновесие. А каленое железо уже летело с разворота к их лицам, вспахав кровавую борозду по шеям и головам не успевших защититься. Море, упруго ударив снизу, пронесло свою необъятную мощь сквозь все тело в шуйцу и, через щит, ударило в свена, крайнего на носу, вынеся его за борт и приняв в свои ледяные объятия. Рывком развернувшись к опомнившимся врагам справа, схватился с ними, отражая бешеный натиск, отбивая, и пропуская мимо себя удары мечей и секир, но поздно. Поздно!!! С треском корабли столкнулись носами и за мою спину, через борт, с криками сыпанула судовая рать, подпираемая в спину тугим ветром начинающейся бури, обрушила на татей всю ярость и силу русской стали и русской крови. Сокрушу!!!

— Тебе не выйти отсюда! В приемной мои люди! — Берия отстранился и, подойдя к столу, пока я переваривал увиденное, налил воды из графина. — На выпей, остынь.

Я последовал этому мудрому совету и, не ограничивая себя, тут же опорожнил второй стакан. Меркулов, между тем, поднялся на ноги, смотрел откровенно зло, но ничего не предпринимал, ожидая решения начальника. Ё-мое! Что со мной происходит?! С ума схожу? Ради чего было так обострять?