– И еще вот что, – Хьяльмар заговорил еще тише. – Есть у меня сведения о том, что кое-кто в Аверде заметил, что раньше кованные ножи точили раз в два года, а теперь – в полгода раз точить приходится. И что на обогрев дома раньше хватало десяти мешков горючего камня, а теперь – тридцати хватило бы. И что мебель из твоего, Увриг, леса стала за десяток лет скрипеть и рассыхаться, а раньше про такое и не слышали. И этот кое-кто уже начинает потихоньку интересоваться, как это такое может быть и как на самом деле быть должно.

– Я скажу тебе как такое может быть, – не выдержал Хольда. – Сколько уже ходит разговор о том, что Ховскооды закупают у нас дерево и руду за бесценок и держат на складах? А на продажу гонят то, что за прошлые годы не распродалось! А ты подержи дерево без ухода на воздухе пару лет – что с ним будет?!

– Ходит-то он, конечно, ходит, разговор этот, – покачал головой Увриг. – Но, сам знаешь, тут все накрепко схвачено. Доказательств нет. Ну, продаст какой гельд в Хейране или в Аверде лежалое сырье – и что? Может, он сам его на складе передержал. Или в Диверте груз перележал, пока отправки ждал – пойди, разберись! Да и не дураки Ховскооды, никаких гельдских проверок давно не боятся. Кому нужно давно уже масла щедро подлили, чтобы не скрипело.

– И у нас тут тоже сил нет, чтобы помешать, – кивнул Увва. – Пожелай завтра Ройзель торговать с кем-то напрямую, минуя Ховскоодов, те соберут Толльгеву. А против Толльгевы идти – это не то, что против Ховскоодов. Таких и свои не поймут. И не поддержат.

– Верно говоришь, Хьяльмар – снова подал голос Эвха. – Против Толльгевы выходить не дело. Да и между собой гедарам враждовать не следует. Ховскооды – ветвь славная. Это они к гельдам безоружными вышли, они на себя всю вину нашу взяли. Север благодаря им свободен. Не силой они власть забрали – сами мы, Увва и Вольга, им ее отдали. Потому что кажому свое: кому в лесу дерево рубить, кому в горе железо плавить, а кому за столом нужные разговоры вести. А возьмешь на себя чужое дело – только погубишь.

Увриг махнул рукой и принялся наполнять опустевшие стаканы.

– Да где уже те Ховскооды, Эвха?! В песнях твоих только и остались. А сейчас Ховскооды – это Войга, тульд жирный. Хова!

Вайга вспыхнула и стаканы громко ударились друг о друга с деревянным стуком. Эвха открыл глаза и подвинулся ближе к остальным.

– Войга с подручными – это не все Ховскооды, Увриг.

– Пусть так. Но с ним-то что делать?

Эвха взял в руки вусель и тихо провел пальцами по струнам.

– Я тебя с молодости учил – дерево, которое гниет изнутри, рубить не нужно. Оно, падая, много народу может покалечить. Оставь его как есть – и оно упадет само.

– Как бы гниль эта на весь лес не разошлась, Эвха.

– А на то ты и гевл над Вольгами, чтобы за лесом следить, – засмеялся старик. – Не пускай гниль в здоровые деревья, а трухлявые сами завалятся.

– Ох, и хитер же ты, старый! – рассмеялся Оццель. – Хитрый да умный!

– А глупые, Оццель, на севере до моего возраста и не доживают, – ответил Эвха и снова тронул струны, уже веселее.

Хьяльмар, прищурившись, внимательно посмотрел на него:

– Вижу – придумал ты что-то, старый. Рассказывай, не тяни скельда за хвост!

– Может и придумал… – вусель снова брякнул перебором звуков. – Да только торопливая мысль, она же как ненастоенная вайга – ни пользы от нее, ни радости, одни мучения потом да головная боль. Вот пусть и побродит ночку. А завтра пойдем в лес новую заимку смотреть – и поговорим на воздухе. Там нас если какой стогга в берлоге под снегом и услышит – точно в чужие уши не разнесет… А давайте-ка лучше споем?

– Эй, Халька, скажи там, чтобы дров подкинули – огонь гаснет! – крикнул Увриг, пошевелив ножом лежащее над углями мясо. – Ну, Эвха, начинай!

ГЛАВА 52

– «Главное – это выстроить правильное сочетание кристаллов». Я ему устрою правильное сочетание!

Глиняная кружка с громким стуком опустилась на стол и тут же подскочила от удара хоть и небольшого по размерам, но, судя по всему, крепкого кулака.

Впрочем, в натопленном зале стоял такой гул голосов, что мало кто обратил на это внимание, только трое гельдов, сидящие за соседним столом и вполголоса обсуждающие какие-то свои дела, подняли глаза на совсем молоденькую еще гедарку с огненно-рыжими волосами, гневно стучащую по столу рукой.

– Я не знаю, об какой угол шарахнулся головой Вилхельм, но платить за его забавы собственной шкурой я не намерена!

Сидящая рядом с ней, то ли компаньонка, то ли, сестра, что, учитывая их внешнюю схожесть, было более вероятно, даже не подняла головы, продолжая вылавливать куски вареного мяса из горячего супа.

– Что он тебе сделал? – поинтересовалась она.

– Да чтоб ему нос его жирный тульды отжевали!

– Сядь, не ори. Что случилось?

Плюхнувшись на стул, рыжая пробормотала под нос какое-то неразборчивое, но крайне грязное ругательство. Потом надула щеки