После пересадки чревомозга Джихад целый год находился в коме. Жизнь его едва теплилась. Все функции организма отказали. Он провёл год, подключённый к лучшей на то время аппаратуре жизнеобеспечения, и весь этот год его разум пребывал в аду. В частности, он полностью разочаровался во всех светлых идеалах юности и преисполнился мрачного, безответственного цинизма.

Он пришёл в себя он от звука в животе. Голоса чревомозга, прижившегося в теле.

То был низкий, тяжёлый бас, говоривший с неприятным акцентом. Но в нём была какая-то сила, противиться которой было невозможно. Гейдар и не пытался — тем более, что страшный насельник посулил ему самое дорогое: свободу.

И он исполнил своё обещание. Он нашёл способ уничтожить Лос-Ужос и освободить воинов Хаоса. Отвратительный способ, но он сработал.

Так начался путь, который привёл его сюда, к бомбе.

ГЛАВА 34

Детектив Уисли, окружённая радужным сидянием, шла сквозь стены.

Это оказалось нетрудно. Войти в стену можно, преисполнившись безграничного доверия к этому прекрасному миру, а выйти — приняв полную ответственность за свои действия. Аккуратно чередовать эти чувства у неё получалось не всегда, поэтому она иногда застревала между перекрытиями. Там было душно и пахло шлаком и пенопластовой пеной.

Удивительно, но её никто не замечал. Люди смотрели на неё, растерянно моргали и отводили взгляд — как будто видели что-то слишком хорошее, чтобы это было правдой. Только маленькая девочка на трогательных детских костыльках помахала ей ручкой с четырьмя пальчиками. Тень улыбки пробежала по напряжённому лицу Люси, и она послала девочке огромный воздушный поцелуй.

Бомба ждала её — огромная, чёрная, зловещая бомба, с чревом, беременным смертью. Рядом с ней находился человек, чья душа была чернее недр плутониевого ада. Но Люси его не боялась. Она вообще ничего не боялась: её переполняло спокойствие и уверенность.

Ангел находился где-то за спиной и одновременно внутри. Чтобы разговаривать с ним, слова были не нужны.

— Кто он? — спросила она, преодолевая стенку мужского туалета. Двое мужчин в кабинке проводили её недоумёнными взглядами, после чего продолжили свои занятия. Люси отметила про себя, что актив был без презерватива, и поморщилась — это было крайне безответственно.

— Доктор Гейдар Джихад, — прошелестело в её голове. — Вернее, то, что живёт в его животе. Оно хочет взорвать бомбу. Для него это единственный путь к свободе.

— Каким образом? — Уисли миновала бассейн с пиявками.

— Оно состоит, — ангел заторопился с объяснениями, — из мутировавших нейронов, чья генетическая структура изменена наподобие раковых клеток. Это бессмертный раковый мозг, способный к регенерации и неограниченному росту. Единственное, чего ему не хватает для…

Голос ангела вдруг задрожал и пропал.

Люси остановилась. Сияние вокруг неё ослабло, и она почувствовала, как ледяной холод коснулся кончиков пальцев.

— Он здесь, — прошептал ангел. — Он видит нас. Нам конец.

— Привет! — загрохотала тьма. — Мог бы быть повежливее, сынок.

— Не смей называть это… такими словами, — ответил ангел без уверенности в голосе.

— Почему же? В сущности, я был причиной твоего появления на свет, вернее, в свете, — голос креп, наливался тёмной силой. — Кто, как не я, надоумил твоих папочек перепихнуться?

— Ты убил их, — ангел возвысил голос.

— И тем самым породил тебя, Pickelschwanz, — заявил тот, из пустоты. — Ты — всего лишь щепотка генетического кода, растворённая в радиации. Кстати, взрыв был неплох. Я мог бы получить свободу уже тогда, но мне не хватило гамма-излучения. Потому что оно ушло на тебя, негодник ты этакий.

— Ты не взорвёшь бомбу, — голос ангела слабел, уплывал. Люси чувствовала его изнеможение: её незримый держался из последних сил. — Мы тебя остановим.

— Кто? Глупая девчонка и недоделанный ангел, сын двух мутантов-пидарасов?

Лежащий в бассейне с пиявками современный художник с удивлением поднял голову. Его единственный недовысосанный пиявицами глаз недоумённо вытращился. Уисли поняла, что она стала видимой — и что ангел почему-то не может защитить её.

Она поняла, что настал её час. Там, где не может выстоять чистый дух, должен сказать слово человек из плоти и крови.

— Кто бы ты ни был, — сказала она громко, во весь голос, — ты — призрак. Ты ничего не можешь сделать со мной.

И тут у Люси скрутило внутренности — да так, что на глазах выступили слёзы. Но ещё ужаснее было то, что выступило с другого конца её тела: словно кишки полезли наружу.

Чёрная бездна взорвалась хохотом. В этом смехе не было ничего человеческого: он отдавался в груди женщины ударами адского молота, и каждый удар высекал из трепещущего сердца Уисли искру безнадёжности.

— Это луч диареи, детка, — сказал страшный собеседник, отхохотавшись вволю. — Если я захочу, у тебя полезут кишки наружу, Miststueck!

— Нет, — прошептал ангел. — К чёрту инструкции. Ты её не получишь.

Измученное тело Уисли окутало радужное сияние, и она исчезла из мира живых.

ГЛАВА 35