Читаем Дива полностью

Из болота на берег вырулил трёхколёсный велоси­пед, только огромных размеров и с мотором. А восседали на нём два мужика, как два сказочных молодца из лар­ца, только с ружьями за спинами и одинаково опоясан­ные патронташами.

— Эй, гражданин, ты кто? — спросил тот, что был за рулём.

— Должно быть, это учёный, — подсказал его пасса­жир. — Похож...

И оба с любопытством уставились на Зарубина.

— Я заболел, — неожиданно для себя признался тот. — Болотная лихорадка...

— А ты откуда взялся? — весело ухмыльнулся води­тель. — Не с Борутой ли пришёл?

— Борута утонул! — вспомнил Зарубин. — Вон там, в трясине...

— Да ладно! — засмеялся пассажир. — Такого быть не может!

— Учёный, а ты волков здесь не видел? Пару?

От насморка и чиха у него слезились глаза.

— Волков не видел... Вертолёт летает.

— У нас опять тёлку порезали, — заговорил пасса­жир. — Стельную! Отбили от стада и...

— Погоди, — остановил его водитель. — Мужику и впрямь хреново, не видишь, что ли... А где Борута?

— Говорю же, утонул...

— Перестань, учёный, говно не тонет! Он что, бросил тебя на острове?

Зарубин старался сморгнуть слёзы, но мужики всё равно двоились.

— Не знаю, пошёл за лекарствами... Вы вертолёт ви­дели? Это «Чёрная акула»?..

— Да он совсем плохой, — заключил водитель. — А ну, садись в багажник!

Пассажир соскочил с болотохода и помог забраться в решетчатый ящик между двух колёс.

— И правда, квёлый совсем, потный, липкий и трясёт его... Но нам некогда, мы волков ищем!

— Отвезём в избушку и мамке скажем, — уточнил во­дитель. — У нас опять волки тёлку порвали...

И больше уже не разговаривали. Болотоход на авто­мобильных камерах понёсся по мари, как по асфальту, и лишь мягко покачивался на зыбунах. Туман не позво­лял видеть пространство и определить, куда они едут с та­кой скоростью — всё неестественно быстро мелькало пе­ред глазами, отчего ломило переносицу и вызывало чих. Впрочем, это казалось теперь не важным, надо было пе­ретерпеть ледяной и мокрый встречный поток воздуха. И грело единственное слово — избушка. Сколько они так неслись по мари, неизвестно, однако Зарубин отме­тил, что эта чудо-машина затряслась на каменистой осы­пи и сразу же исчез туман. Потом болотоход выскочил на какой-то заросший просёлок, который уткнулся в не­кое подворье: вполне приличный домик под старыми еля­ми, крохотная банька и круглая клумбочка с увядшими, почерневшими от холода георгинами. Здесь и прекра­тилось мелькание, пассажир соскочил на землю, чтобы вынуть Зарубина из ящика. В это время над головами опять завыл вертолёт, причём низко, над самым лесом, и не надо было быть специалистом, чтобы определить, что это армейский фронтовой штурмовик, отчётливо на­рисовавшийся в дорожном просвете.

— «Чёрная акула»! — крикнул он.

Мужики переглянулись.

— Борута начудил, — хохотнул водитель. — Совсем худо парню...

— Но это же вертолёт! — воскликнул Зарубин. — Чёр­ный, военный...

— Ну и что?

— Зачем он летает?

— Дак принцессу ищут, — сказал пассажир. — Пошли в избушку, тебе в сухое тепло надо...

— У вас же на базе принцесса потерялась? — спросил водитель. — Или ты не слышал?

— Слышал, — признался Зарубин. — Но это совсем другой вертолёт! В МЧС не такие...

И осёкся, ибо хотел повторить ту глупость, что рас­сказывал ему Борута.

— Позвоню мамке, пусть пришлёт кого, — сказал во­дитель пассажиру и добавил уже Зарубину: — Извини, учёный, нам некогда с тобой возиться. А лихорадка прой­дёт.

— Ты багульником надышался, — добавил пасса­жир. — Ещё бы чуть, и таких бы картинок насмотрел­ся!.. Тебя же Борута привёл поглядеть на дивьё лесное?.. Туда теперь часто ездят багул понюхать. За деньги, меж­ду прочим. А тебя бесплатно угостили...

Он отвёл Зарубина в домик под елями, велел снять мокрую одежду, дал какую-то униформу — комбез и курт­ку, после чего уложил на диван и укрыл тулупом.

— Я печку затопил, лежи. Сейчас тепло будет.

— Спасибо, — пролепетал тот, наконец-то согреваясь.

— Только не спи, — предупредил пассажир. — Иначе глюки начнутся. Перетерпи немного. Мы в детстве тоже бегали; нанюхаешься, а потом орёшь по ночам...

Сказать, от чего орёшь, он не успел: с улицы позвали, потом заверещал двигатель, и болотоход умчался. При всём желании уснуть он не смог, вместо озноба теперь доставала головная боль, от которой было не открыть глаз — начиналась светобоязнь. Она накатывалась вол­нами, всякий раз вызывая мстительные чувства к Боруте, хотя Зарубин понимал, что мстить уже некому. Заманил, завёл на болото, зная про отраву цветущего багульни­ка, чтобы нанюхался и «мультиков» насмотрелся, как подростки-токсикоманы. Неожиданную месть придумал академик! Ещё неизвестно, что бы произошло, если бы до конца вынюхал этот «курс ароматерапии», не исклю­чено, потерял бы рассудок. Благо, нелёгкая занесла охот­ников за волками, иначе бы с головой погрузился в па­раллельный мир и видел бы вокруг только дивьё лесное...

Он точно помнил, что не засыпал даже на минуту, однако в какой-то момент услышал вкрадчивый голос у себя над ухом: