— Согласно одной теории, валькирии, бродящие по земле, и есть дюллаханы. Вот почему они бывают исключительно женского пола и часто изображаются в доспехах. Если всё так, то эта голова ждёт. Ждёт пробуждения. Ждёт битвы, чтобы найти храброго воина и сопроводить его в Вальгаллу.

И пусть Идзая давно уже отошёл от общеизвестных фактов и принялся излагать свои домыслы, озвучивал он их так, словно те — истина.

— Голова жива, но не открывает глаза лишь потому, что Токио не поле боя. Хотелось бы мне оказаться среди тех, кого она выберет… Я мог бы поехать с ней куда-нибудь на Ближний Восток, где не утихают войны. Но будем честны: у меня нет навыков, чтобы протянуть в бою достаточно долго, — рассуждал Идзая с улыбкой и какой-то мальчишеской надеждой в голосе. Но вдруг и улыбка, и радость угасли, он заговорил уже серьёзно: — А если Вальгалла существует, что же мне делать? Война? Наверное, придётся развязать войну, выбора нет. Но если попаду в самое пекло, как на том же Среднем Востоке, вряд ли успею хоть как-то проявить себя… Значит, мне нужно развязать такую войну, в которой лишь мне будет по силам что-то сделать, лишь мне будет по силам блеснуть мастерством. Согласна?

Идзая погладил пальцем ребро игральной доски, переполненной фишками реверси, фигурами шахмат и пешками сёги, после чего с нескрываемым удовольствием раскрутил её. Фигуры разлетелись в стороны. Лишь перевёрнутая пешка осталась одиноко стоять в центре.

— Но если только я смогу провернуть всё здесь, в Токио… Развязать тут «войну», к которой не будут иметь отношения ни армия, ни политики, то… Её я точно переживу. Ах, как же мне повезло! Я, никогда не веривший в рай и никоим образом не похожий на праведника, встретился с павшим на землю ангелом смерти! — Идзая радовался как ребёнок, но улыбался криво и как-то неестественно. Радовался он только для себя.

Намиэ решила, что пора ответить, желательно нечто умное, но вышло донельзя банально:

— Но ведь это… Просто твои догадки.

— Кто верует, спасён будет[52]. К тому же говорю ведь: это всего лишь подстраховка. Оставлю «тот свет» как запасной план. Пусть даже окажется, что после смерти меня ждёт ад и страдания, если я смогу существовать как отдельная личность, это всё не имеет значения. Хотя, конечно, будь у меня выбор, я бы предпочёл небеса. Эй, Намиэ, давай вместе отправимся в рай! — беспечным голосом, словно приглашая её на ужин, предложил он.

Глядя на застывшую улыбку Идзаи, Намиэ вдруг осознала, что отдала «ангела небесного» тому самому человеку, которого на пушечный выстрел не стоило к нему подпускать.

Идзая издал тихий смешок:

— Я возьму голову на хранение, буду её защищать, как член «Долларов». А вообще, знаешь, правду говорят — прятать что-то лучше на виду. Готов поспорить, Селти никогда не догадается искать голову у своих.

«Доллары»? Селти — член «Долларов»?

Намиэ эта новость ошеломила. В голове зароились вопросы. Идзая, довольный произведённым эффектом, предложил:

— Тебе бы тоже вступить в «Доллары». Политика нашего босса — разрешать вступить всем, кто изъявит желание. Мало того, именно вербовкой я и начал заниматься некоторое время назад.

Стать сообщницей Орихары? Сделка с дьяволом, не иначе. И поди пойми, насмехается он, проявляет к Намиэ уважение или же благословляет её.

— Давай заставим нашего падшего ангела помахать крылышками? Как тебе идея?

* * *

Парк Южный Икэбукуро, раннее утро

Странная это история.

— Я тебя не люблю. — На лавочке под светлеющим небом сидели двое, девушка и парень. — Но пока я гляжу на тебя, я ни за что не забуду свою любовь к ней и свою решимость. Поэтому я приму твою любовь. Мы будем вместе до тех пор, пока я однажды не верну её… — проговорил Сэйдзи негромко и приобнял Мику. Голос его был пустым и равнодушным.

Мика молча улыбнулась. И в этой улыбке читалась уже другая решимость, её собственная.

«Если я хочу, чтобы Сэйдзи полюбил меня по-настоящему, придётся стать той головой. И я продолжу любить его, даже если надо будет пожертвовать всем. Я изо всех сил стану помогать искать голову… А когда мы её наконец найдём, я разобью её череп вдребезги у него на глазах, размешаю содержимое и вылью себе в рот! Так мы с ней станем одним целым. Всё ради него, ради него, ради него…»

Роман, который проживёт ровно до того момента, когда сбудутся мечты обоих об истинной любви.

Ситуация была предельно простая и понятная обоим, но это не делало их любовь менее извращённой.

Такая красивая и нежная пара — и такая неправильная.

Эпилог. Будни: лицевая сторона

На лице Масаоми красовалась широченная, от уха до уха, улыбка — словно у десятилетнего мальчика, посмотревшего накануне новую серию популярного мультика.