Читаем Дюна полностью

— Яд?! Пол страдает! Я пойду... — Чани шагнула вперед.

— Он без сознания, — сказала Джессика. — Его жизненные процессы настолько вялы, что могут быть обнаружены лишь самым чутким прибором. Мне страшно даже подумать о том, что могло бы произойти, если бы я не нашла его лежащим в углу пещеры.

— Вы вызвали меня сюда не только из вежливости, — сказала Чани. — У вас были другие соображения. Я слишком хорошо вас знаю. Преподобная мать. Скажите же, что я могу сделать такого, чего не можете вы?

«Она храбрая, милая и такая... восприимчивая, — подумала Джессика. -Из нее получилась бы прекрасная Бене Гессерит».

— Может быть, тебе будет трудно в это поверить, но я сама толком не знаю, зачем посылала за тобой. Просто был такой импульс, неожиданная мысль: "Пошли за Чани!?

И тут Чани впервые заметила печаль на лице Джессики, неприкрытую боль в ее глазах. Руки безвольно лежали вдоль застывшего в неподвижности тела, укрытого плащом. Кожа на лице казалась восковой и безжизненной.

— Я сделала все, что было в моих силах, — добавила Джессика. — Это «все»... оно настолько шире всего, что подразумевается обычно под этим словом, что тебе трудно это представить. И все же... я потерпела неудачу. — Этот старый друг... Хэллек, он не может быть предателем?

— Только не Гурни! — ответила Джессика.

Эти два слова заключали в себе очень многое, и Чани увидела за ними поиски, сомнения, воспоминания о старых ошибках...

Чани выпрямилась и поправила платье цвета пустыни.

— Отведите меня к нему!

Джессика встала и сквозь занавеси на левой стене вышла из комнаты. Чани последовала за ней и оказалась в помещении, которое служило кладовой. Пол лежал у дальней стены на походных подушках. Единственный глоуглоб над его головой освещал его лицо.

Чани подавила желание броситься вперед, рухнуть на колени возле него. Вместо этого она обратилась мыслями к сыну, маленькому Лето. В это мгновение она поняла, что и Джессика однажды пережила подобное: когда смерть угрожала ее мужу, она переключилась на мысли о своем юном сыне. Осознав это, Чани ощутила тесную связь между собой и старшей женщиной. Она протянула руку и вложила ее в руку Джессики. Ответное пожатие было до боли крепким.

— Он жив, — поспешила успокоить ее Джессика. — Уверяю тебя, он жив. Но нить его жизни так глубоко спрятана, что ее можно не распознать. Кое-кто из вождей уже шепчется по углам, что во мне говорит только мать, а не Преподобная мать, что мой сын давно мертв, а я не хочу отдавать племени его воду.

— Сколько времени он находится в таком состоянии? — спросила Чани.

— Три недели. Всю первую неделю я прилагала отчаянные усилия, чтобы оживить его. Были собрания... споры... расследования... Потом я послала за тобой. Федайкины повинуются мне, и все же не следует закрывать глаза на то, что... — Она провела языком по губам, наблюдая, как Чани приближается к Полу.

Чани стояла теперь над ним, глядя на мягкую юношескую бородку, обрамлявшую его лицо. Она проследила глазами высокую линию бровей, крупно очерченный нос, закрытые глаза — черты, кажущиеся такими мирными в своей неподвижности.

— Как его кормят? — спросила Чани.

— Требования его плоти настолько ничтожны, что он еще не нуждается в еде.

— Многие ли знают о том, что с ним случилось?

— Лишь ближайшие его советники, некоторые вожди, федайкины и, естественно, тот, кто дал ему яд.

— Кого вы подозреваете?

— Расследование нежелательно.

— Что говорят федайкины?

— Они верят в то, что Пол находится в священном трансе, собирая свои святые силы перед решающей битвой. Я сама предложила такое объяснение. Чани опустилась на колени возле подушек и наклонилась к самому лицу Пола. Она мгновенно почувствовала разницу в составе воздуха возле его лица... Это был всего лишь спайс, чей запах сопровождал каждый шаг Свободных. И все же...

— Вы не были рождены для спайса, подобно нам, — сказала Чани. — Вы исследовали возможность того, что его тело воспротивилось повышенной дозе спайса?

— Все реакции на аллергию отрицательные, — сказала Джессика. Она закрыла глаза, внезапно ощутив неимоверную усталость.

«Сколько ночей я провела без сна? — спросила она себя. — Не помню, когда я спала последний раз».

— Когда вы изменяли Воду Жизни внутри себя, — напомнила ей Чани, — вы опирались на знание своего внутреннего мира. Использовали ли вы это знание, когда проверяли его кровь?

— Нормальная кровь Свободного, полностью приспособленная к местному рациону и условиям жизни.

Чани села на корточки и, преодолевая страх, начала изучать лицо Пола. Она научилась этому, наблюдая за Преподобной матерью. Время можно было направить на служение разуму. Ее лицо выражало предельную сосредоточенность.

— Здесь есть Создатель? — спросила Чани.

— Есть, — ответила Джессика. — В такие дни мы не можем обходиться без них: каждая победа требует благословения; каждая церемония перед рейдом... — Но ведь Пол Муаддиб не любит церемоний.

Джессика устало кивнула, вспомнив, как чувства сына восставали против спайсового одурманивания и того состояния, которое оно за собой влекло.