— Я могу оплакивать его, даже напоенная счастьем Вод: это он дал нам такой дар. — Она взяла его за руку и повела прочь с возвышения. — Мы с тобой схожи в этом, Узул: каждый из нас потерял из-за Харконненов отца. Пол пошел за ней. У него было такое ощущение, словно его голова отделилась от туловища, а потом вернулась на место измененной.

Они вошли в узкий коридор, стены которого были слабо освещены. Пол почувствовал, что наркотик оказывает на него свое действие, освобождая Время, словно запертый поток. Когда они повернули в другой темный туннель, ему пришлось опереться на руку Чани. Упругость и легкость ее тела, ощущаемого сквозь ткань стилсьюта, заставляла сильнее биться его сердце. Он попытался сосредоточиться на ней, но прошлое и будущее срастались с настоящим, затеняя ее образ. Он видел ее на бесчисленных путях.

— Я знаю тебя, Чани, — сказал он. — Мы сидели под уступом, и я разгонял твои страхи. Мы ласкали друг друга. Мы... — Он обнаружил, что утрачивает остроту зрения, и потерял равновесие.

Чани помогла ему выпрямиться и, откинув желтые занавеси, ввела его в свое жилище. Там были низкие столы, подушки, ложе под оранжевым пологом. Пол осознал, что они стоят, а Чани смотрит ему в лицо и взгляд ее внешне спокоен, хотя и выдает ужас.

— Скажи мне... — прошептала она.

— Ты — сихайя, весна пустыни, — также шепотом ответил он.

— Когда племя принимает Воду Жизни, — сказала она, — все мы... делим ложе. Я могу представить любого из остальных рядом с собой, но только не тебя.

— Почему?

— В тебе есть что-то пугающее, — сказала она. — Я увела тебя от остальных потому, что чувствовала, — таково их желание... Ты давишь на людей. Ты заставляешь нас... видеть.

Он с трудом выдавил из себя:

— Что ты видишь?

Она посмотрела на свои руки.

— Я вижу ребенка у себя на руках. Это — наш ребенок, твой и мой. -Она дотронулась рукой до его губ. — Когда я успела узнать каждую твою черту?

"У них мало способностей, — подсказал ему его сознание. — Но они подавляют и их, потому что способность видения вызывает в них ужас.

Он заметил, что Чани дрожит.

— Что ты хочешь мне сказать? — спросил он.

— Узул...

— Ты не можешь изменить будущего. — Его захлестнула жалость к ней. Он притянул ее к себе, погладил по голове.

— Чани, не надо бояться.

— Узул, помоги мне! — закричала она.

Едва она выговорила эти слова, как он почувствовал, что действие наркотика закончилось.

— Ты так спокоен... — сказала Чани.

Пол почувствовал себя в центре, на оси, вокруг которой вращается мир, в котором была Чани.

— Нет другого мира для мира, — сказал он.

— Ты плачешь, Узул? — изумилась Чани. — Узул, сила моя, ты даешь влагу мертвым?! Каким?

— Тем, что еще не мертвы, — сказал он.

— Тогда пусть наступит для них время Жизни!

Сквозь наркотик он почувствовал правоту ее слов. — Сихайя!

Она взяла в свои ладони его лицо.

— Я больше не боюсь, Узул. Посмотри на меня.

— Что видишь ты?

— Я вижу, как мы дарим любовь друг другу — это то, что мы с тобой собираемся делать.

— Ты сильная, Чани, — прошептал он, — Останься со мной...

— Навсегда, — сказала она и поцеловала его в щеку.

КНИГА ТРЕТЬЯ

ПРОРОК

Глава 1

Принцесса Ирулэн.

Граф Фенринг: краткая биография.

Барон Владимир Харконнен, дрожа от гнева, вылетел из своих личных покоев и быстро пошел по коридору, пронизанному светом заходящего солнца, что лился сквозь высокие окна. От резких движений тело его в суспензорном поле казалось искаженным и изломанным.