Читаем Дюна полностью

Она кивнула куче детишек, смотревших из бокового прохода. Пол заметил маячившую за детьми фигуру взрослого человека.

— Я... одолел Джемиза.

— Стилгар сказал, что церемония совершилась по всем правилам и что ты — друг Джемиза. — Она искоса взглянула на него. — Стилгар сказал, что ты дал мертвому влагу. Это правда?

— Да.

— Это больше, чем сделаю я... больше, чем могу сделать.

— Разве ты не будешь его оплакивать?

— В час скорби я буду его оплакивать.

Они прошли под сводчатой аркой. Пол увидел мужчин и женщин, работающих у большой машины в просторном, ярко освещенном зале. Они, по-видимому, очень торопились.

— Что они делают? — спросил Пол.

— Торопятся закончить свою часть работы до нашего побега. Нам нужно успеть сделать много сборщиков росы.

— До побега?

— Мы уйдем, и тогда эти палачи перестанут на нас охотиться.

Пол поймал себя на том, что замедлил шаг, чувствуя важность временного момента, ощущая присутствие зрительной памяти. Однако совпадения не получилось — фрагменты, подсказанные ему памятью предвидения, были не совсем такими.

— На нас охотятся сардукары.

— Они найдут немного — два-три пустых сьетча, — сказала она, некоторые из них найдут в песках свою смерть.

— Они найдут это место?

— Вероятно.

— И все же у нас будет время на то, чтобы... — он указал головой на свод, оставшийся далеко позади, — сделать... сборщики росы?

— Посадки продолжаются.

— Что такое сборщики росы? — спросил он.

Взгляд, который она бросила на него, был полон удивления.

— Неужели тебя ничему не учили там, откуда ты приехал?

— Учили, но не тому, я не знаю, что такое сборщики росы. — Хай! — сказала она, и в этом слове заключалась целая фраза.

— Ну так "что же это такое?

— Каждый куст, каждая травинка, которую ты видел в эрге... Как ты думаешь, они выжили бы, если бы мы их оставили без присмотра? Каждая из них заботливо выращена в собственном углублении, которые заполнены одинаковыми шариками хромопластика. Свет делает их белыми. Если ты посмотришь на них на рассвете с высокого места, ты увидишь, как они блестят. Но когда уходит вечером Солнце-отец, хромопластик снова становится в темноте прозрачным. Они охлаждаются чрезвычайно быстро. Поверхность их собирает влагу из воздуха. Струйка влаги течет вниз и поддерживает растение, не давая ему погибнуть.

— Сборщики росы... — пробормотал он, пораженный простотой и красотой подобного решения.

— Я оплачу Джемиза, когда настанет для этого время, — сказала она, как будто мысль об этом не покидала ее. — Он был хороший человек, Джемиз, но только очень вспыльчивый. Хороший был добытчик, и с детьми просто удивительный. Он не делал никакой разницы между сыном Гоффа и своим собственным сыном. В его глазах они были равны. — Она вопросительно посмотрела на Пола. — Будет ли так и с тобой, Узул?

— Такая проблема не встанет перед нами.

— Но если...

— Хара!

Жесткость его интонации заставила ее умолкнуть.

Они прошли мимо другой освещенной комнаты, видимой через арку с левой стороны от них.

— Что там делают? — спросил он.

— Чинят машины, — сказала она. — К ночи они должны быть исправлены. -Она указала на туннель, уходящий влево. — Там и дальше занимаются приготовлением еды и починкой стилсьютов. — Она посмотрела на Пола. — Твой костюм выглядит, как новый, но если ему потребуется ремонт, то я сделаю все сама — один сезон я работала на этой фабрике.

Ответвления в стенах туннеля встречались все чаще. Группа мужчин и женщин прошла мимо них, распространяя сильный запах спайса.

— Они не получат нашей воды, — сказала Хара, — и нашего спайса тоже. Можешь не сомневаться в этом.

Пол посмотрел на отверстия в стенах туннеля. Он видел тяжелые ковры на высоких ложах. Перед ним мелькали комнаты, увешанные тканями, с рядами подушек вдоль стен. Люди, находящиеся в этих углублениях, замолкали при их приближении, провожая Пола глазами.

— Людям кажется странным, что ты одолел Джемиза, — сказала Хара. -Возможно, когда мы устроимся в новом сьетче, тебе придется это доказать.

— Я не люблю убивать, — сказал он.

— Стилгар говорил нам об этом, — сказала она.

Звуки говора внутри становились все громче. Они подошли еще к одному отверстию, которое было шире, чем все остальные. Там сидело много детей со скрещенными ногами.

У доски на дальней стене стояла женщина в желтом покрывале с ручным проектором в руках. На доске было изображено много различных фигур: круги, треугольники и волнистые линии, квадраты и дуги. Женщина указывала то на один рисунок, то на другой, так быстро, как только могла оперировать проектором, а дети пели в одном ритме с ее движениями.

Пол слушал голоса, которые становились все тише по мере того, как они с Харой удалялись.

— Дерево, — пели дети, — дерево, трава, дюна, песок, ветер, гора, холм, огонь, свет, скалы, жара, растительность, связующее вещество...

— У вас всегда так проходят занятия?

Ее лицо потемнело, и голос стал скорбным:

— Льет учил нас, что никогда не надо останавливаться. Льет мертв, но он никогда не будет забыт. Это закон чакобзы.

Она перешла на другую сторону туннеля и шагнула в углубление, частично закрытое прозрачной оранжевой материей.