Читаем Дюма полностью

Май 1815 года — первое причастие, короткая вспышка религиозности, потом в церковь заглядывал не чаще, чем положено. Страсть к охоте, постоянно крутился возле лесничих, мать позволила брать ружье — подарок отца. А в августе 1816-го он поступил курьером в нотариальную контору Меннесона: ходил пешком, если далеко — давали казенную лошадь, рабочий день с девяти до четырех, вечера дома с мамой, выходные на охоте. Стал брать уроки танцев. Довольно поздно повзрослел: у него были три приятеля, все превращались в мужчин, он же обращать внимание на девочек начал лишь весной 1817 года. «В нашем городке существовал обычай, скорее английский, нежели французский: молодые люди разного пола могли открыто посещать друг друга». Собирались в восемь вечера летом, в шесть зимой, тусовались в парке или у какой-нибудь девушки дома. Первая девочка, за которой он пытался ухаживать, его отвергла. Приезжала племянница Грегуара с подругой, получившая образование в Париже: «За две недели, проведенные в компании умных девочек, я получил первый урок из тех, что может дать только женское общество. Я понял, как важна наружность, о чем прежде и не подозревал». На элегантность нет денег, но ее можно заменить опрятностью. Эксперимент удался: девушка, понравившаяся ему в 1818-м, ответила взаимностью. В мемуарах ее имя Адель Дальвен, настоящее — Аглая Телье, старше на три года, семья средненькая, сама девушка бойкая. Он был хорош: тонкий как тростинка, кудри черные, глаза голубые, полные губы, красивая лепка головы, изящные руки и ноги. Поначалу просто гуляли вместе, ходили на праздники в соседние деревни; 27 июня поссорились, он пошел в деревню Корси один и там встретил человека, которого некоторые литературоведы считают прототипом графа де ла Фера: восемнадцатилетний Адольф Риббинг де Левен был сыном заговорщика, участвовавшего в 1792 году в убийстве шведского короля Густава III и приговоренного к изгнанию из Швеции. В Париже Левены жили свободно даже при Реставрации, на лето снимали загородный дом; общая знакомая, дочь Коллара, представила молодых людей друг другу; у Левена был блокнот, Александр спросил, собирается ли тот рисовать. Из романа «Мадам Лафарг»:

«— Нет, я пишу стихи, — ответил он.

Я взглянул на него с изумлением, мне никогда не приходила в голову мысль попробовать писать стихи». (Забыл — приходила!)

Адольф был аристократичен, посвящал стихи замужней женщине, рассуждал о политике, лягушек, однако, в комнаты гостей и слуг подбрасывать не отказывался. Вскоре он уехал, Александру велел учить итальянский, тот стал брать уроки у тридцатилетнего отставного офицера Амеде де ла Понса, который привязался к мальчишке, ругал за безделье, сказал важное: «Учиться — это счастье». Александр попросил научить его и немецкому, хотя этого никто не велел, — он становился взрослым. Примерно в это же время он стал любовником Аглаи (тайно, разумеется).