Читаем Дюма полностью

Из некоторых записок, правда, следует, что Дюма самостоятельно все же что-то писал или хотя бы придумывал: «Любопытно! Сегодня утром я написал Вам, чтобы Вы ввели в эту сцену палача, а потом бросил письмо в камин, решив, что сделаю это сам. Первое же слово, которое я прочел, доказало мне, что наши мысли совпали… Работайте скорей, так как я простаиваю уже два часа»; «В следующей главе мы должны услышать рассказ Арамиса, который обещал д’Артаньяну разузнать, где держат мадам Бонасье»; «Приходите завтра вечером, чтобы мы составили большой кусок плана… Я, вероятно, уеду в воскресенье вечером, хорошо бы Вы к моему возвращению подготовили два тома». Симон делает логичный вывод: «Почти всегда Дюма спрашивает Маке, куда он ведет, с покорностью следуя его сюжету, за исключением случаев, когда он находит какой-нибудь исторический анекдот… он может работать только по рукописи Маке, в одиночку он дезориентирован, он никогда не знает, куда Маке поведет его». Подобными записками изобилует работа и над другими романами (обычно над несколькими сразу): «Где мы сейчас? Нужно дальше двигать „Бальзамо“, двигать „Мушкетеров“; можем увидеться нынче вечером?»; «Да, да, да, дитя мое, сто раз да: надо заканчивать том отъездом д’Артаньяна и Портоса, которые находят Мордаунта в Булони…»; «Не сделать ли так, что у Винтера и лорда Монтроза одна мать?»; «Я замечаю, что нам вредит отсутствие любовной интриги…»

Когда писали «Монте-Кристо», часто совещались и Дюма был несколько активнее. «Чтобы не делать 36 разных рассказов, я вложу рассказ Кадрусса в уста Бертуччо. Не стоит спешить. Давайте отложим про майора и того юношу… Надо встретиться за ужином, обговорить»; «Пожалуйста, приходите к обеду. Нам нужно сделать Мореля и тот эпизод, где Вильфор встречается с Монте-Кристо…» Роман «Женская война»: «Вначале у Вас очень хорошо. Теперь вот что. Кавеньяк требует у Лене и Ларошфуко 30 тысяч… Ларошфуко отвечает, что сперва надо заплатить недовольным, и т. п. Кавеньяк ему дает неделю…» «Королева Марго»: «Это все ничего, несмотря на 6 или 8 страниц политики, но теперь у людей снова возникнет интерес, они будут просто глотать страницы… Дорогой друг, на Вашей совести будет, если мы не продолжим. С девяти вечера я сижу и жду сложа руки»; «Давайте больше Марго! У меня не осталось ничего. Выручайте!»; «Это все хорошо, но я не нашел ничего о записке, которую Маргарита послала мадам де Сов. Я не осмеливаюсь продолжать дальше. Вы забыли про записку или перенесли ее в другое место?» Иногда, впрочем, записки доказывают, что Дюма и Маке писали разные сюжетные линии параллельно. «Что дальше будет с Морелем и де Муи? Мне надо знать, чтобы не писать вслепую. Что Вы собираетесь сделать с кредитором Коконнаса? Давайте сделаем его жестоким, но не подлым». «Шевалье Мезон-Руж»: «Раз нам почти ничего не дало то, что Диксмер и Мезон-Руж не знают друг о друге, давайте объединим их. А то малоправдоподобно, чтобы они не нашли друг друга в одной тюрьме».

Записки показывают, что вопреки расхожему мнению Дюма часто не увеличивал объем текста, а сокращал. «Из 28 Ваших страниц вышло 17 моих…»; «Я нуждаюсь в рукописи. На этот раз из ваших 190 страниц я сделал меньше 70». (У Маке почерк размашистый, у Дюма убористый, но 70 из 190 за счет одного почерка не сделать.) Кстати, в связи с почерком возникает естественный вопрос: Дюма лично переписывал рукописи Маке (как считает Симон — чтобы выдать за свои), и адвокат Дюма на процессах этот довод использовал как доказательство того, что его доверитель и есть автор, — но ведь Маке мог предъявить свои рукописи? Да вот не мог — они не сохранялись. Маке очень торопился, писал в одном экземпляре, как закончит — сразу слал Дюма, а тот, переписав текст, бумажку Маке выбрасывал (по мнению Симона, специально).

Моруа: «Дюма… переписывал текст, добавляя тысячи деталей, придававших ему живость, переделывал диалог… тщательно отшлифовывал концы глав…» Что такое «придать живость»? Что значит «отшлифовывал»? Сергей Нечаев: «Похоже на то, что Дюма правил „рыбу“ Маке лишь стилистически, иногда вводя кое-какие второстепенные персонажи и разворачивая диалоги». Что такое стилистическая правка? Где грань между правкой и соавторством? К счастью, мы можем попытаться ответить на этот вопрос — сохранился и был опубликован вариант главы «Трех мушкетеров» в том виде, как его написал Маке. По мнению Моруа, Маке этой публикацией «хотел доказать, что подлинным автором „Трех мушкетеров“ был он, но доказал обратное. Все лучшее в этой сцене, все, что придает ей колорит и жизненность, исходит от Дюма». Колорит, жизненность — опять красивые слова; мы же будем работать с текстом и разберем его по косточкам. Но сначала несколько слов о переводах.