Читаем Дитя во времени полностью

Через двадцать минут он сидел в затененном внутреннем дворике со своим отцом, потягивая пиво из холодильника и чувствуя себя как дома. Аккуратный ряд чистых, наточенных садовых инструментов, составленных в надлежащем месте, недавно выметенная дорожка из розового плитняка и жесткая метла, висевшая на стене на специальном колышке, садовый шланг, ровно и туго намотанный на барабан, и опальный садовый кран, когда-то сиявший начищенной медью, – все эти мелочи, угнетавшие Стивена, когда он был подростком, теперь освежали память и готовили ее к более существенным воспоминаниям. Как снаружи, так и в доме – везде царили заботливое внимание к вещам, опрятность и чистота, которые больше не казались Стивену прямой противоположностью всему живому, созидательному, плодородному – всему тому, что занимало столь важное место в его неистовых отроческих записях. С того места, где они сидели, потягивая пиво, открывался вид на такие же аккуратно ухоженные садики, побуревшие лужайки, покрытые креозотом ограды, оранжевые крыши, а прямо над ними на фоне темно-синего неба торчали опоры скрытой от глаз ориентирной вышки для самолетов, расставленные над невезучим домом по соседству.

Наступило умиротворение, необходимое для беседы о погоде.

– Сынок, – сказал отец, с трудом наклоняясь в своем складном стуле, чтобы подлить Стивену пива, – такого горячего лета не было за все мои семьдесят четыре года. Жарко. Скажу даже, слишком жарко.

Стивен заметил, что это все же лучше, чем слишком сыро, и отец согласился.

– Я бы предпочел жару, что бы там ни говорили о запасах воды и несмотря на то, что случилось с нашей лужайкой. Зато можно сидеть на улице. Конечно, в тени, если это необходимо, но на улице, а не в доме. А то эти вечные дожди – в таком возрасте, как у нас с твоей мамой, от них одна ломота в костях. Нет уж, по мне, лучше жара.

Стивен собрался ответить, но отец снова заговорил. В голосе его послышалось раздражение:

– Знаешь, на людей не угодить. То им слишком жарко, то слишком холодно, то чересчур сыро, то, наоборот, слишком сухо. Им в жизни не угодить. Они сами не знают, чего хотят. Нет, я-то вполне доволен. Прежде мы, бывало, никогда не жаловались на погоду, верно? Каждый день на пляж, прекрасная вода, купайся – не хочу, а?

Вернувшись к обычному хорошему настроению, отец поднес к губам стакан и сделал глубокий глоток, отбивая носком ноги, обутой в домашний тапочек, триумфальный марш.

Они посидели несколько минут молча, уютная тишина не тяготила их. Из кухни, где мать Стивена готовила жаркое, донесся убаюкивающий звук открывающейся и закрывающейся дверцы духовки, стук тяжелой ложки о край кастрюли. Позже мать по настойчивой просьбе отца вышла посидеть с ними и выпить немного хересу. Прежде чем сесть, она сняла фартук и аккуратно сложила его на коленях. Разнообразные волнения, связанные с приготовлением обеда из трех блюд, оживили ее лицо. Наклонив голову к кухонному окну, она прислушивалась к шипению овощей.

Разговор о погоде возобновился, на этот раз по поводу урона, нанесенного их садику, предмету особой любви матери Стивена.

– Такая жалость, – сказала она. – Мы о нем столько заботились. Он был бы таким красивым.

Отец покачал головой.

– Я как раз говорил Стивену: все же это лучше, чем сидеть в доме целыми днями, глядеть, как все вокруг никнет, и повторять, что, может быть, завтра погода наладится. А она так и не налаживается.

– Знаю, – сказала мать. – Но мне нравится, чтобы все росло. Я не люблю, когда растения вянут. – Она допила херес и спросила: – Долго вы еще будете сидеть?

Отец Стивена взглянул на часы.

– Вот выпьем еще по стакану пива.

– Значит, можно накрывать через полчаса?

Он кивнул. Мать нахмурилась на приступ боли, отозвавшейся в пояснице, когда она вставала со стула, и сказала:

– Хорошо. Я найду пока чем заняться.

Она потрепала сына по коленке и быстро ушла в дом.

Отец последовал за ней и вернулся с двумя новыми банками пива. Громкий стон, который он издал, опустившись на стул, был вызван не столько болью, сколько желанием подшутить над собой. Поставив банки на подлокотники, он тяжело поник и улыбнулся, притворившись, будто совсем вымотан этими усилиями. После того как стаканы были наполнены, отец расспросил Стивена о подкомитете и внимательно выслушал его рассказ о заседаниях. Разговор сына с премьер-министром не произвел на него впечатления.