Эта Могила Королев выглядит как беззубая, древняя колдунья. Ее юность и зрелость давно стерты временем, ветрами и холодными дождями. Она похожа на престарелую женщину, древняя, разрушенная, всеми забытая.

Но один камень все еще стоит в каменном кругу. Пылая бело-голубым огнем, он защищает умирающего воина, облаченного в одеяние, сотканное из металлических колец. Он падает на землю около пылающего камня и ждет смерти, сопровождаемый двумя духами в облике собак. Падающая женщина с пылающими крыльями из эфирного огня проносится мимо Адики. Она опускается рядом с умирающим воином, хватает его и пытается тащить, тут Адика узнает, в нем Алана. Но сверкающая женщина не может больше держать и отпускает его плечо; итак, он потерян, он сошел с дороги, ведущей в земли мертвых, поэтому он не возвращается в тот мир, где он жил, и не встает на тропу, ведущую на Другую Сторону. Он потерян, вместе с его духовными проводниками, собравшимися у его ног, в пространстве дыхания и биения сердца, пока волшебством Великой — такая способность дана всему племени Лошади — он не связан и не принесен сюда. Он лежит на земле, истекая кровью, умирая, он потерян в огромных покоях королев.

Она задохнулась от осознания происходящего, и в этот самый момент его рука тяжело легла ей на плечо. Он назвал ее по имени и упал на колени рядом с ней, касаясь мокрым лицом ее щей.

— Алан, — прошептала она. Она повернулась к нему лицом, также стоя на коленях, и он прижался к ней, или она к нему — трудно было сказать, возможно, они оба прижались друг к другу, словно щепки, выброшенные на берег огромной морской волной.

Ей казалось, что они стоят на коленях не на камнях, а на мягкой траве, под звездным ночным небом, окутанные тайной. Со всех сторон их окружали деревья. Невдалеке водопад мягко струился по покрытым мхом скалам. Она не знала, как они оказались здесь, только слышала тонкий, очаровывающий шепот ветра. Он крепко держал ее, и когда она нежно гладила его по спине, его руки мягко блуждали по ее телу. Он что-то бормотал про себя, но слова его все еще оставались для нее тайной, язык тела не нуждался в словах.

Он говорил по-другому, без слов: я не должен, но я хочу. Я неуверен, обеспокоен, но мое желание сильно.

Это было приношение даров. Хотя он все еще колебался.

Для Почитаемой мысли слишком медленно текли в ее голове. Адика нашла веревку, которой была перехвачена его льняная туника на талии, и, когда он поцеловал ее, она развязала этот грубый пояс так, что полотно упало с него на землю. Она скользнула пальцами вниз по его ладони, так что руки их соединились, и свободной рукой она перевязала веревкой их сцепленные руки, раз, второй, третий. Она хорошо знала слова:

Подобно углям, положенным в полое дерево, он загорелся и стал застенчив. Но все же королевы поступили, как желали. Несомненно, в своих тихих могилах они все еще мечтали о том собрании, столь же сладком, как луговые цветы. Она чувствовала, как они наполняли ее тело, так же как их сила начала сверкать в ней с этого момента, заключенная в неестественное очарование их создания. Действительно, какой мужчина сейчас мог противиться ей?

Не он.

Часть третья

ЛЕДЯНАЯ ДОЛИНА

КУСОЧЕК ЯБЛОКА

1

Зима вступила в свои права. В течение трех дней дул сильный холодный ветер с севера, облачая берега и отмели реки Везер в ледяные одежды. Каждая лужа на улицах Гента промерзла до самого основания, что в какой-то мере казалось Анне не так и плохо. Это значило, что зловонные сточные канавы покроются коркой льда, дождевая вода и грязь превратятся в хрустящие кусочки под ножками маленькой Хелен, которая так любит топать по ним, прислушиваясь к их веселому треску. Время от времени, как сейчас, Анна вспоминала месяцы, в течение которых они с ее братом Маттиасом прятались в кожевенных рядах: город был гораздо чище, когда эйка населили его, но, возможно, так было потому, что он был покинут тогда практически всеми.

Теперь все изменилось. Даже в мертвый зимний сезон люди прогуливались по замерзшей улице вдоль недавно побеленной стены дворца бургомистра. На противоположной стороне улицы возвышался забор. На этой территории жили и работали зажиточные ремесленники и семейства торговцев. Коробейник подкатил свою телегу к одним воротам и подозвал человека, надеясь, что тот пустит его внутрь. Появился молодой служащий и после внимательного досмотра коробейника, одетого в тяжелую зимнюю тунику и матерчатую обувь, наполненную соломой, пропустил его внутрь. Анна все еще удивлялась таким признакам процветания. Меньше двух лет назад, после поражения эйка, беженцы и новые поселенцы заполонили весь город Гент.