Читаем Дитя эпохи полностью

Мне попался хороший верблюд, а Черемухину плохой. Он все время сдавливал Пашу горбами, как тюбик зубной пасты. Черемухин вскрикивал и ругался по-нашему. Генерал даже сделал ему замечание.

– Вам хорошо говорить, Михаил Ильич! – плачущим голосом воскликнул Черемухин. – Эта скотина мне все кишки выдавит!

Верблюд в ответ на эти слова сдавил Черемухина так, что тот взвился в воздух и перебрался на корму верблюда, за второй горб. Только там он успокоился.

Верблюд генерала плевался время от времени, как в зоопарке. Плевался он далеко, метров на тридцать. Слюна падала на песок и шипела, потому что пустыня была раскалена, как сковородка.

Лисоцкий, который ехал передо мной, заискивал перед своим верблюдом, шепча ему разные ласковые слова. Лисоцкий называл верблюда «Верлибром». Для благозвучия. По-моему, он не совсем хорошо себе представляет, что такое верлибр.

Мы проехали несколько километров и спешились. Арабы, до того момента почти не подававшие признаков жизни, заметно оживились. Они распаковали багаж и начали оборудовать походный оазис. Комплект оазиса был выпуска какой-то японской фирмы. В него входили шатер, надувной плавательный бассейн, две карликовые пальмы и синтетический ковер из травы и цветов.

Проводники растянули шатер и надули плавательный бассейн. Бассейн был на двух человек, размерами три на пять метров. При желании можно было купаться и впятером.

– Интересно, где они возьмут воду? – спросил я Лисоцкого.

Главный араб уверенными шагами направился к небольшому песчаному холмику рядом со стоянкой и разгреб песок руками. Под ним обнаружилось какое-то сооружение из металла. Сверху был никелированный ящичек с прорезью, а снизу торчал водопроводный кран с двумя ручками. Черемухин подошел и прочитал надписи на ручках:

– Холодная вода… Горячая вода…

Араб, не обращая внимания на Черемухина, опустил в прорезь несколько монеток, приладил к крану нейлоновый шланг и повернул обе ручки. Другой конец шланга он опустил в бассейн. Из шланга полилась вода. Араб попробовал температуру воды пальцем и удовлетворенно кивнул.

Мы наблюдали за его действиями с некоторым ошеломлением. За исключением Кэт, которая уже загорала в купальнике на синтетической травке.

– Да… – сказал Михаил Ильич. – Все-таки умеют они! Казалось бы, простая вещь… Я вот путешествовал по Средней Азии и честно скажу – в Кара-Кумах этого не видел. Так что нам не грех кое-что и позаимствовать у капиталистов.

– А плата за воду? Как вам это нравится? – спросил Лисоцкий с вызовом.

– Ну, это нам, конечно, ни к чему, – сказал генерал.

Когда бассейн наполнился, Кэт прыгнула в него и стала плескаться, как русалка.

– Прошу вас, господа! – пригласила она нас игриво.

Мы быстро провели небольшое и тихое совещание. Арабы в это время готовили завтрак. Они закапывали в песок яйца, чтобы те испеклись. Жара, между прочим, была жуткая.

– Ни в коем случае! – шепотом сказал генерал.

– А чего такого? – спросил я.

– Петя, ты еще молод, – сказал генерал. – Я эти штучки знаю. Сначала бассейн, потом еще чего, а потом и подкоп под идеологию.

Арабы мирно жарили мясо на мангалах и не собирались устраивать никакого подкопа.

– Ну, кто смелый? – позвала Кэт и снова плеснула в нас водой.

– Благодарим вас, мэм, – сказал Черемухин, обливаясь потом. – Мы не хотим.

– Что же, мы и жрать ничего не будем? – спросил я, принюхиваясь к запаху мяса.

Генерал задумался. Замполит Черемухин задумался тоже. Идеология идеологией, а жрать надо. Своих припасов у нас не было никаких, за исключением нескольких бутербродов с сыром и вареных яиц в авоське Лисоцкого. Яйца, должно быть, уже испортились от жары.

– Если мы будем есть бутерброды, то они вообразят, что у нас затруднения с продуктами… Понимаете? – сказал начальник штаба Лисоцкий. – Не у нас лично, а вообще…

И он сделал рукой обобщающий жест.

– Предлагаю пользоваться всеми услугами, но за все платить по их таксе, – сказал Лисоцкий.

– У нас не хватит денег даже на одно купание, – сказал Черемухин.

– Давайте платить по нашей таксе, – предложил я. – Билет в бассейн стоит пятьдесят копеек. Четыре билета – два рубля. В переводе на доллары – это два доллара и шестьдесят семь центов. Не так уж дорого.

– Правильно! – сказал генерал. – Нечего их баловать. Когда они приезжают к нам, то тоже платят по своей таксе, а не по нашей.

И мы все с облегчением принялись раздеваться. Первым в бассейн нырнул Черемухин, потом я, а следом плюхнулись Лисоцкий с генералом. Бассейн не был предназначен для такого количества купающихся, поэтому вода перелилась через край.

Искупавшись, мы сели на траву, и проводники поднесли нам жареное мясо, обильно усыпанное зеленью. Сами они поели, пока мы купались, и теперь услаждали наш слух игрой на музыкальных инструментах. Главный араб пел какие-то интернациональные шлягеры, а остальные ему аккомпанировали на гитарах. Специально для нас они исполнили «Подмосковные вечера». Лисоцкий беззвучно шевелил губами, подсчитывая стоимость завтрака и музыкального сопровождения по нашей таксе. Все равно получалось дороговато.