Читаем Дитя дракона полностью

Эти люди так раздражают. Они не слушают, не учатся, и их любопытство создает больше проблем, чем решает. Но это ее люди, и я помогу их спасти. Ради нее.

Их альфа-самка в белом идет рядом со мной и Калистой, когда мы ведем ее людей через пустыню к моему дому. Они двигаются так медленно, что нам, вероятно, потребуется три дня, чтобы собрать их всех. Я бы предпочел перегонять дюжину биво, чем пытаться заставить двигаться более организованней эту группу.

Мы взбираемся на вершину дюны, и все трое оборачиваемся. Люди Калисты рассредоточены почти до самого горизонта. Глупо и опасно расходиться так далеко, и только благодаря слепой удаче мы не привлекли землию.

— Слишком далеко, — говорю я Калисте, указывая на вереницу людей позади нас.

Она кивает, и я могу только надеяться, что она действительно понимает. Она поворачивается к женщине в белом и что-то быстро говорит, но вождь только качает головой, и мое раздражение растет. Глупо. Калиста пожимает плечами, затем быстро говорит и делает выразительные движения. Она, по крайней мере, осознает грозящую опасность.

Мы путешествуем весь день, пока не наступает ночь. Они тащат с собой какие-то сумки, которые превращаются в матерчатые укрытия, когда они их раскладывают. Калиста хочет, чтобы я присоединился к ней в одном из них, но я качаю головой и оттаскиваю ее. Такое убежище было бы слишком тесным, если бы на нас напали, что весьма вероятно при таком количестве шумящих людей. Они делятся со мной своей едой, у которой отвратительный металлический привкус. Я принимаю ее, не желая показаться неблагодарным, но как только большинство из них устраивается в своих маленьких убежищах, я разбиваю свой собственный лагерь на некотором расстоянии, и Калиста остается со мной. Я достаю немного мяса биво и готовлю его для нас с Калистой.

Она с благодарностью смотрит на меня.

Я смотрю на нее, не имея возможности произнести слова, чтобы она поняла. Мы заканчиваем есть и ложимся вместе. Она не прижимается ко мне, как делала всегда. Я лежу неподвижно, ожидая, но она не двигается. Она лежит на боку, спиной ко мне, и я ничего не понимаю. Я придвигаюсь к ней ближе, пока наши тела не соприкасаются, и она напрягается.

Я кладу руку ей на ногу и провожу пальцем до бедра. Она хватает мою руку и останавливает ее, затем снимает ее с себя и кладет обратно на мою ногу. Я растерян и обижен. С тех пор как мы вернулись к ее друзьям, она стала совсем другой. Мне это не нравится, и от этого они мне не нравятся еще больше. Когда я думаю об этом, то начинаю злиться. Я снова кладу руку ей на ногу и тихо шиплю ей на ухо:

— Моя, — произношу я.

— Нет, — она произносит еще несколько слов, но я не могу их разобрать.

Она сказала «нет». Что «нет»? Что она имеет в виду, говоря «нет»? Почему она отталкивает меня?

— Понять? — спрашиваю я.

Она переворачивается, пока не оказывается на боку лицом ко мне. Она встречается со мной взглядом, хмурится и качает головой, и мое разочарование растет. Эта ночь ничем не отличается от любой другой, за исключением того, что она ведет себя по-другому. Это должно быть как-то связано с этими другими. Я хочу, чтобы они все ушли. Пусть землия их сожрет, мне без разницы. Все равно от них одни проблемы.

— Нет, друзья. — Она говорит что-то еще и похлопывает себя ладонями по ушам.

Я хмурюсь, когда меня осеняет понимание. Она не хочет, чтобы ее друзья слышали, как мы развлекаемся. Я повторяю ее последние слова, и она кивает. Хорошо, хорошо, но это не значит, что мы не можем спать рядом, как обычно. Я выставляю вперед ладони и пытаюсь показать ей, что понимаю. Я медленно протягиваю руку и глажу ее по волосам, затем по лицу, и опускаюсь так, что ее спина прижимается к моей груди. Я крепко прижимаю ее к себе и продолжаю гладить по голове, пока она не расслабляется и не засыпает.

***

Я просыпаюсь рано утром, чтобы поохотиться. Люди медлительны, слабы и им становится только хуже. Их неприспособленные тела не могут справиться с жарой. Единственный для них способ добраться живыми до города, — это мясо гастера.

После удачной охоты я возвращаюсь к народу Калисты с моим уловом. Я слышу спорящие голоса еще до того, как в поле зрения появляется лагерь. Когда я слышу визг Калисты, ярость захлестывает меня, и я срываюсь на бег.

Я поднимаюсь на холм и вижу Калисту в окружении других мужчин. Один из мужчин с сединой в темных волосах сердито размахивает руками и указывает на них. Калиста лежит на земле и смотрит на него со страхом на лице. Слепая ярость наполняет меня. Никто и ничто не причинит вреда моему сокровищу. Я бросаю сумку и бегу быстрее. Я почти добираюсь до них, когда они замечают меня. Когда я подпрыгиваю в воздух, отводя кулак назад, моя добыча поворачивается. Его глаза расширяются, рот открывается, и он кричит, как маленький маджмун. Он отшатывается назад и падает на землю, заставляя меня пропустить удар, когда я приземляюсь. Я следую за ним, и он пятится назад.

— Лэйдон! — кричит Калиста, но ее голос доносится до меня словно из длинного туннеля.