Преодолев половину пути, она застыла на месте: Элис была уверена, что заметила пустое пространство, петлявшее посреди материальных пешеходов. Почему никого, кроме нее, это не насторожило? Протолкавшись мимо прохожих, она заняла более удачную наблюдательную позицию, раздумывая над тем, могли ли люди, оказавшиеся рядом со вторженцем, не замечать его в силу своей близости.

Вон там, снова! Изваянная из пыли голова, будто ожившая стеклянная статуэтка, пронеслась над плечами ритеранцев. Все исследователи находились на складе и покидали его исключительно в компании сопровождающих; наблюдатели из четырех соседних городов были обязаны носить ремни, инкрустированные драгоценными камнями, имитация которых, по мнению советников, самозванцам была попросту не по карману. Невидимый визитер, без предупреждения разгуливавший по городу, явно не входил в число друзей.

– Кто там? – прокричала Элис, снимая шарф и повторяя слова, одновременно указывая на силуэт в надежде, что кто-нибудь еще подтвердит увиденное. Люди обратили на Элис внимание и проследили за ее взглядом.

– Я его вижу, я его вижу! – отозвался мужчина, который возбужденно размахивал каменным ножом. Он пробрался через толпу, которая отпрянула от его оружия, когда ему удалось приблизиться к злоумышленнику.

Окружавшие Элис прохожие начали кричать и жестикулировать, направляя мужчину к его цели. – Туда! Нет, левее – назад! – Но Элис уже потеряла лакуну из вида; Невидимка мог оказаться достаточно проворным, чтобы найти подходящего для колокации человека, обрисованного пылью, как костюм, который ему оставалось лишь «надеть» на себя. Даже если «дублер» имел при себе оружие, противник вполне мог подстроить свои движения так, чтобы избежать контакта с опасным предметом.

Или даже схватить его намеренно.

– Он тянется за вашим ножом! – закричала Элис, не имея на то никаких оснований и лишь надеясь, что все, кто подвергался риску из-за ее воображаемой стратегии, теперь будут знать о намерениях противника и смогут оказать сопротивление. Она увидела, как люди хватаются за свои ножи и дубинки, поднимая их высоко над головой, будто они и правда чувствовали, как невидимый противник тянется к их рукояткам.

Элис закрыла глаза и качнулась в сторону, окунувшись в звуки паники и гнева. Если бы она прокричала нужные слова, половина людей в этой толпе бы, наверное, всадили нож себе в грудь, чтобы искоренить прячущегося внутри них врага, и с радостью бы заплатили эту цену ради спасения сограждан.

Тон людского гомона резко поменялся. Она открыла глаза; люди смеялись. Высоко подняв руки, один из членов Пылевой Армии, одетый на манер призрака, стучал друг об друга парой кусков мела. Посреди белого облака виднелись парящие очертания совы, которая сердито стряхивала пыль со своих перьев.

Глава 21

– Ты сама должна заняться анализом данных, – сказал своей матери Элис. – Себе я больше не доверяю.

Ребекка отнеслась к ее словам скептически. – Ты же знаешь, что мне не осилить всю эту тригонометрию. Обычное уравнение я понять еще смогу, но твоя формула похожа на узелковое письмо.

– Это не важно, – продолжала настаивать Элис. – Мы с Кристофером уже составили прогноз; все, что от тебя требуется – это проверить, соотносится ли он с данными наблюдений.

– Но почему? Почему ты не доверяешь самой себе?

– Намеренно лгать я бы, конечно, не стала, – подчеркнула Элис, не будучи, однако же, уверенной, что ее слова соответствуют действительности. – Но могу склоняться к тому или иному исходу. В сомнительных случаях я могу отдать предпочтение одной из сторон.

– А со мной, значит, такого никогда не произойдет?

Элис улыбнулась. – Может, и произойдет, но я не скажу, что из себя представляет каждый образец, пока ты не закончил анализ. Ты не знаешь, как именно я пронумеровала препараты. Если, конечно, не захочешь отобрать это силой. – Она показала матери висящий у нее на шее ключ – единственный, что отпирал ящик, в котором хранился список образцов.

– Вот, значит, до чего дошло? – с горечью в голосе спросила Ребекка.

– Когда я смешала препараты в первый раз, ты сказала, что это было хорошей идеей. Я просто стараюсь проявить дотошность.

Ребекка перестала спорить и забрала тетради в свой рабочий кабинет. Элис сидела рядом с лабораторным столом, обводя взглядом пустеющий шестиугольник. Присяжные сделали свой беспристрастный выбор; оставалось лишь подсчитать голоса. Она должна быть готова к любому исходу, даже если он лишит ее всякой надежды.