Читаем Dirty Dancer (СИ) полностью

Перебивает меня, начинает говорить вместе с тем, как заканчиваю я, и мелькнувшего было в его глазах страха, скорее вызванного неожиданностью вторжения, уже нет:

– Погоди-погоди, ты не его брат, не его дядя и не его… Или его?

Закатываю глаза, и как-то попроще внутри становится. Или нет?

Не знаю, не разобрался ещё, хотел ли я найти Кая здесь или же меня попускает оттого, что всё-таки его тут нет.

– Ты типа его "цыпочка", да? Он именно так тебя и описывал: самодовольный придурок с кучей классных татуировок. Не сказал только, что у вас одна рожа на двоих. Вы фетишисты?

Спускаю ему это, списав всё на удивление.

Оказывается, Кайлер обо мне ещё и рассказывает кому-то.

Цыпочка.

Дёргаюсь от резкого грохота и поворачиваюсь к источнику шума. Не только я один, все мы.

Юджин тут же пересекает комнату и сжимает плечо вскочившего на ноги субъекта, которого я почти принял за девчонку. Но нет, как раз таки нет. Голые ноги, торчащие из-под длинной футболки, явно мужские, да и его лицо напрочь лишено женской миловидности.

И это я фетишист?

Оборачивается к столу, хватает с него планшет и, что-то натыкав, показывает Юджину, а тот, мельком глянув, забирает Айпад и строчит что-то в ответ. Возвращает.

– Он глухой, – после поясняет он нам с Джеком и так остаётся стоять рядом с патлатым чудом, не разжимая пальцев, стиснувших тонкое плечо.

Слишком худой, на мой взгляд, слишком несуразный, слишком… Необычный? Да, наверное, так. И именно эта инакость привлекла более чем нажравшегося стандартных девочек и мальчиков мажора на красной Ауди.

Впрочем, хер его знает, как там на самом деле. Я могу ошибаться точно так же, как и насчёт Кайлера, а могу попасть в десятку предположением. Только сейчас мне не до партии в угадайку со случайными людьми.

– Итак, Кайлер. Если он не у тебя, то где может быть?

Пожимает плечами и, должно быть, призадумываясь, обводит комнату взглядом.

– Да без понятия, он ничего не говорил. Смылся вечером?

Отрицательно мотаю головой, пересекаясь взглядом с задумчивым Джеком, которому я, разумеется, тоже не рассказал абсолютно ни черта.

Не всякое дерьмо выносить хочется. Особенно когда причиной этому – моя собственная ублюдочность.

Ничего о душевнобольной матери Кая, ничего о его милой особенности, о которой я сам успел подзабыть за это время.

И всё было бы не так плохо, если бы я не нашёл чёртову упаковку таблеток, которые он и не думал принимать.

– Не видел с утра. Давай, думай, парень. У этой маленькой нечисти серьёзные проблемы с психикой, и я даже думать не хочу о том, что он может выкинуть.

Ловлю на себе тяжёлый взгляд друга. Продолжаю говорить:

– Я беспокоюсь за него, ладно? И да, пусть я не самая зачётная "цыпочка" в курятнике, но это действительно важно отыскать его и притащить… домой, – запинаюсь на последнем слове, выставляя себя тем ещё придурком, но с каким трудом мне даются подобные излияния, догадывается только не склонный к сентиментальности Джеки.

А я, кажется, только сейчас понимаю, насколько всё стало серьёзным. Это зародившееся как полнейшее блядство нечто между нами двумя. Мной и моей копией, которая НЕ зеркальный двойник и никогда им не будет.

Но не уверен уже, что только этого хочу. Не только и не столько этого.

Рыжий внезапно оживает, начинает суетливо размахивать ладошками, требуя вернуть ему планшет. Буквально одним пальцем набивает и отдаёт Юджину. Тот читает, слегка хмурится и, кивнув патлатому, обращается ко мне:

– Я не знаю, но выражение "грустный белый домик" тебе о чём-нибудь говорит? Он упоминал, что заглянет туда после универа, но я не въехал.

Зато я, кажется, въехал. Въехал настолько, что лучше бы вписался в бетонный забор со всего маху мордой.

В висках зашумело, и как-то всё стало слишком тревожным. Надавило на грудную клетку словно раскрывшейся подушкой безопасности и душит, расправляясь всё больше и больше, перекрывая глотку, и только и можешь, что бесполезно разевать рот, пытаясь глотнуть воздуха через плотную ткань. Тщетно.

Забираюсь руками в карманы куртки и, пройдя вперёд, усаживаюсь в компьютерное кресло, с которого почти свалился патлатый рыжий.

В глазах Джеки и Юджина так и застывает невысказанный вопрос.

– Что? Почти семь утра, потерпите меня до открытия "грустного домика" Кайлера, раньше девяти вряд ли пустят. Вали домой, Джек, спасибо, что прошвырнулся.

Отрицательно мотает головой и присаживается на широкий диван, предварительно завернув расстеленную простынь. Надо же, какие мы скромные. Как у меня, так можно и в гадах с ошмётками дерьма завалиться прямо на кровать, да ещё и нос морщить.

– Нет.

– Просто нет?

Пожимает плечами и скидывает куртку. Подумав, добирается даже до обуви.

– Просто нет. Проще подержать тебя за шкирку один раз, чем таскать передачки и искать нового фронтмена. Кто ещё будет так страстно облизывать микрофон?

Невольно усмехаюсь и поглядываю на стилизованные под шину часы на стене. Стрелки, кажется, к циферблату намертво приклеились, даже секундная еле ползёт.