Читаем Dirty Dancer (СИ) полностью

– Не угадал. Папочки с нефтяной вышкой мне провидение, увы, не отсыпало.

Сдувается сразу же. Видно, не хочет идти на конфликт, и окаменевшая спина снова расслабляется, тихонько, чтобы не мешать Керр, ёрзает, устраиваясь поудобнее.

– Я не знаю, какой бизнес у его отца, но Юдж действительно неплохой парень. И меня мало ебёт его кошелёк, раз я пасусь в твоём. Ещё что-то странно?

Керри фыркает, и Кайлер, повернувшись в её сторону, замирает вдруг. Внимательно оглядывает её, прилично задержавшись взглядом на содержимом её нескромного выреза.

– Вы двое трахались, да?

Отвечаем почти одновременно и не задумываясь. Только вот её "да" хуёво ложится на моё "нет".

Мальчишка хмыкает и кивает себе, подтверждая какие-то там догадки.

Морщусь и решаю, что лучше уж сразу сам, чем отвечать на поток каверзных вопросов.

Последнее, о чём я хочу вспоминать, так это о том, сколько же баб побывало в моей койке.

И сразу же ассоциации в голове. С чёртовой сукой Джейн, которую я с таким трудом пусть и на время выпилил из своих мыслей.

– Это было так давно и по такой синьке, что я почти ничего не помню. – И заметив, что она тонко улыбается, не отвлекаясь от работы, мстительно добавляю: – Чётко только то, что сиськи у тебя тогда были меньше и татуировку на лобке.

Бьёт меня локтем по свисающей ноге, но явно не обижается.

Невольно замечаю, что так, слегка растрёпанной и с почти съеденной помадой, она выглядит моложе своих лет.

Даже ностальгия, заворочавшись, просыпается где-то внутри. И не по пьяному неловкому сексу, а по тому времени, когда мы куда чаще зависали все вместе, а я более-менее тянул скорее на радостного распиздяя, а не конченного засранца.

Керр тоже не считает нужным развивать эту тему, и установившееся молчание совершенно не напрягает.

Лениво наблюдаю за тем, как постепенно вырисовывается картинка на тонком запястье, проявляется всё больше и больше деталей. Исчезает уродская синева, цифра за цифрой, покрываемая рисунком.

Кай старается не смотреть лишний раз, это я заметил почти сразу, но всё же иногда не сдерживается и нет-нет да опасливо зыркнет поверх экрана, словно мерно жужжащая машинка может его укусить.

Обнимаю его под грудью, ближе тянуть уже некуда – и так почти всем весом лежит.

– Может, ещё поспишь? – насмешливо предлагаю, забирая у него мобильник и закидывая его куда-то себе за спину.

Согласно кивает, проглатывая вместе с сарказмом, и действительно прикрывает глаза, повернувшись к моему лицу.

– Может быть.

Кажется очень спокойным, умиротворенным даже. Уголки губ приподняты, словно его убаюкивает моего сердца стук, иначе зачем так прижиматься ухом к груди?

Ладонью касаюсь холодной скулы.

В чем-то даже зависть берёт, но тут же мысленно улыбаюсь, вспоминая себя в двадцать лет, как мечтал отрастить брутальную бородку, а на подбородке колосились жалкие три волосины.

Поглаживаю гладкую кожу и большим пальцем цепляю за подбородок, легонько нажимаю, приподнимая его голову повыше, чтобы удобнее было. Удобнее, склонившись, поймать его чёртовы упрямые губы.

Приоткрытые и податливые сейчас.

Почти касаюсь.

Почти накрываю их своими.

Почти, потому что хрупкое очарование момента разрушает истошная трель снятого с вибро мобильника.

Кай тут же открывает глаза, сглатывает и упорно делает вид, что всё, что его сейчас интересует, это как тонкая игла раз за разом прокалывает его кожу.

Пошёл уже четвёртый час непрерывной работы – всегда охуевал с такой выдержки мастеров, – и картинка почти готова, осталась только прорисовка теней и бликов на проглядывающих через зияющую алую рану поршнях.

Нашариваю трубку, и хватает одного взгляда, чтобы остаточное тепло в груди испарилось, чтобы рёбра покрылись инеем и, кажется, даже растрескались.

Последние цифры высветившегося номера узнаю сразу же, несмотря на то, что звонил он мне всего один раз. Неделю назад.

Скидываю, с такой ненавистью долбя пальцем по экрану, словно тыкаю в накрашенный глаз этой суки, а не на мигающий красный круг.

Выключаю вовсе и, ощутив, как корпус выскальзывает из вспотевшей ладони, психую окончательно. Легонько пихнув растерянного Кайлера, выбираюсь из кресла.

– Ты куда? - Вопрос нагоняет, уже когда шарю по карманам куртки в поисках пачки, отыскав которую, демонстрирую ему, подняв повыше.

– Пойду траванусь.

– Сдохнешь к тридцатке от рака лёгких.

Киваю, вытягивая губами сигарету, и выхожу на улицу прямо так, в футболке, решив не брать куртку.

Стоит остыть не только внутри. Успокоиться.

Шарю по карманам, выуживая из джинсов зажигалку. Спешно затягиваюсь, кажется, втягиваю даже больше, чем вмещают лёгкие, и, не выдержав, захожусь в приступе кашля.

Сука!

Складываюсь напополам и чувствую себя невозможно жалким в этот момент. Психанув, выкидываю дымящуюся сигарету.

Долетает только до шестой ведущей вверх ступени и замирает там, подсвечивая в темноте алым, медленно пожирающим бумагу и табак огоньком.

Вытягиваю вторую из пачки, щёлкаю кремнем снова и, подумав, немного присаживаюсь прямо на холодную ступеньку, наплевав на шикарную перспективу отморозить яйца.