Читаем Dirty Dancer (СИ) полностью

Корчусь и присасываюсь к новой бутылке, бок которой приятно холодит ладонь. Ещё не успела нагреться, как предыдущая.


– В душе не ебу, как он любит.


– Погоди, в дУше или в душЕ?


– Отъебись, ты меня понял.


– Ты же спал с ним, и что, не знаешь, как ему нравится?


Ещё один подобный вопрос, и кто-то отправится баиньки прямо тут, хорошенько приложившись лобешником об стол и обзаведясь новой шишкой.


– Трахать меня в голову ему нравится. Удовлетворил своё любопытство?


Кивает и тоже тянется за выпивкой, но не пьёт, задумчиво катает бутылку между ладоней.


– Я-то удовлетворил, а вот твой Кай? Может, ты просто не вывозишь, а? Имей в виду, я всегда согласен…


– Да иди ты!


Подрываюсь на ноги и нехило так врезаюсь в низкий столик. Сука! Едва сдерживаюсь, чтобы не снести хлипкую столешницу ударом ноги, во многом благодаря тому, что понимаю, сколько ненужного внимания это привлечёт. Выбираюсь из-за него и, повертев башкой, определяю, в какой стороне над неприметной дверкой горит буква "M".


Отлично, придётся лезть через весь зал, протискиваясь через липнущую друг к другу толпу. И что-то совсем не вставляет мысль о массовых обнимашках. Скорее, чужие прикосновения накаляют, выводят из себя ещё больше. Настроение не то.


– Эй, Рен? Может, сходить с тобой? Подержать?! – перекрикивая хрипящие колонки, вопит Джек, и я, не оборачиваясь, показываю ему средний палец, а после начинаю пробираться к своей цели, стараясь двигаться так, чтобы собрать своей тушкой как можно меньше случайных касаний потных лап.


Тщетно. Чужие горячие пальцы то и дело мажут по плечам, касаются спины и голой кожи рук, скребут по плотной джинсе и норовят обвиться вокруг торса. Перехватываю особо ловкие пальчики, цапнувшие мой карман, и, не глядя оттолкнув их, кое-как продираюсь к сортиру. Распахнув дверь, с облегчением замечаю, что филиал фаянсового царства пуст. А я-то уже настроился отливать под чьи-нибудь сладострастные вздохи. Быстро делаю все свои дела и, тщательно помыв руки и ополоснув отчего-то пылающую рожу, пробираюсь назад к столику. И затянуться было бы неплохо, но мы же сегодня приличные, бля. Мы не устраиваем дебошей, не кидаем бычки в фонтан, и даже ставшие почти традицией любой попойки танцы на барной стойке в пролёте.


Возвращаюсь к столику совсем без приключений, но нахожу там только кожанку Джеки и брошенное пиво. И куда ж ты подевался, долговязый хуй? Оставил на пять минут, и шило в вихлявой заднице сделало своё дело, отослав его на поиски приключений?


Верчу башкой, как идиот, пытаясь высмотреть знакомую макушку, что сделать охеренно непросто из-за долбанутого лазера, и начинаю потихоньку закипать.


Один обтирается о всевозможные жопы, наскоро вкинувшись всего одной бутылкой почти безалкогольного пива, а второй, не вылакав даже половину своей дозы, и вовсе свалил в какие-то неизвестные ебеня. А мне что? Торчать за столиком и одиноко квасить, при случае изливая душу в декольте девчонки посимпатичнее?


Как-то уж совсем тухло. И ощущение неприятное, склизкое, растекается где-то под позвоночником, забивая нервные окончания. Словно предвкушение неудачи, предчувствие того, что всё станет ещё дерьмовее. Клубняк не затихает ни на секунду, одна слащавая песенка в хреновой техно обработке за другой, сплошным, давящим на череп потоком звука. И это самое чувство, дежавю. Совсем недавно ощущал то же самое, за шкирку вытаскивая гадёныша из красной комнаты. И на этот раз точно выбью поганцу зубы, если только попробует…


Как статикой ёбнуло.


Оборачиваюсь к столику и взглядом натыкаюсь на куртку Джека.


Нет.


Не-а…


Не верю, но тут же мысленно чертыхнувшись, хватаю свою бутылку и, опрокинув остатки в глотку, сливаюсь с беснующейся толпой. Пробираюсь к её центру, но среди сотен и сотен поднятых рук и размалёванных лиц едва ли возможно рассмотреть хоть что-то.


"Найду и убью, убью и найду. Убью, убью, убью", – так и вертится в голове, а сам почти физически чувствую, как крепко эта чёртова реплика держит меня за яйца. Поэтому так вымораживает. Поэтому продолжаю упорно крутить башней, надеясь как можно скорее выцепить гадёныша и пристегнуть к батарее у себя дома. Цепи в пару метров вполне хватит.


Мелькает длинная худая клешня, и лазерная вспышка на секунду выхватывает циферблат знакомых часов.


Как я и думал. Умница, Кай, это будет сильнее испорченных шмоток.


Близко друг к другу. Близко, но не вплотную. Близко, но не прижимаясь, не касаясь.


Скулы сводит. Раздражением, злобой, ревностью.


Недвусмысленные ухмылки, слишком хищно для гадёныша, слишком подло для Джека.


Не собирается же он в самом деле так нагадить мне в ботинки и зайти дальше примитивных подначек?


Перейти на страницу:

Похожие книги

Милые мальчики
Милые мальчики

Достоин зависти человек, который впервые открывает книгу Герарда Реве. Российским читателям еще предстоит проникнуть в мир Реве — алкоголика, гомосексуалиста, фанатичного католика, которого привлекали к суду за сравнение Христа с возлюбленным ослом, параноика и истерика, садомазохиста и эксгибициониста, готового рассказать о своих самых возвышенных и самых низких желаниях. Каждую секунду своей жизни Реве превращает в текст, запечатлевает мельчайшие повороты своего настроения, перемешивает реальность и фантазии, не щадя ни себя, ни своих друзей.Герард Реве родился в 1923 году, его первый роман «Вечера», вышедший, когда автору было 23 года, признан вершиной послевоенной голландской литературы. Дилогия о Милых Мальчиках была написана 30 лет спустя, когда Реве сменил манеру письма, обратившись к солипсическому монологу, исповеди, которую можно только слушать, но нельзя перебить.В оформлении обложки использован кадр из фильма Поля де Люссашта «Милые мальчики».

Герард Реве , Филипп Обретённый

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Слеш / Романы