Читаем Директива Джэнсона полностью

— У вас с ней? — Лакатош даже не улыбнулся.

— Ну, у нее с тем мужчиной, за которого она меня приняла. Правда, в баре было довольно темно. Но та женщина требовала, чтобы я пригласил ее к себе в номер и продолжил то, на чем остановился ее знакомый. Сожалею, я ей отказал, — хотя, наверное, она все равно рано или поздно осознала бы свою ошибку.

Джэнсон рассмеялся, весело и непринужденно, но, когда он поднял взгляд, американец все еще стоял у столика, пьяно ухмыляясь.

— Значит, ты ничего не хочешь мне сказать? — прорычал он. — Дерьмо!

Женщина, сидевшая с ним за одним столиком, — по всей видимости, его жена, — подошла к нему и потянула его за руку. Излишне полная, она была не по сезону одета в легкое летнее платье.

— Донни, — сказала женщина, — ты напрасно пристаешь к этому джентльмену. Наверное, он, как и мы, в отпуске.

— Джентльмену? Да именно из-за этого мешка дерьма меня и вышвырнулис работы! — Лицо мужчины залилось краской гнева. — Да-да, вот именно. Директор специально нанял тебя для этого, правда, Пол? Этот ублюдок Пол Джэнсон приходит в «Амком» в качестве консультанта по вопросам безопасности и тут же составляет доклад о нецелевой растрате средств и откровенном воровстве сотрудников. И босс выставляет меня за дверь, ибо как я мог допустить, чтобы такое происходило у меня перед носом? Я отдал компании двадцать лет. Тебе об этом никто не говорил? Я хорошоделал свое дело. Хорошо.

Его побагровевшее лицо исказилось от ненависти и жалости к самому себе.

Женщина бросила на Джэнсона недружелюбный взгляд; если ей и было стыдно за поведение мужа, ее прищуренные глаза не допускали сомнений, что она была наслышана о консультанте по вопросам безопасности, из-за которого ее бедного Донни выгнали с работы.

— Когда вы протрезвеете и захотите принести свои извинения, — холодно произнес Джэнсон, — будьте любезны, не утруждайте себя. Я заранее их принимаю. Подобные ошибки случаются.

Что еще он должен сказать? Как ведет себя человек, которого ошибочно приняли за другого? Сначала недоумение, затем веселье и, наконец, гнев.

Разумеется, в данном случае ни о какой ошибке не было и речи. Джэнсон прекрасно помнил, кто такой Дональд Уэлдон. Вице-президент, отвечающий за внутреннюю безопасность строительной фирмы из Делавэра, благодушный лентяй, он устроил на работу в свою систему кузенов, племянников, друзей, превратив ее в источник доходов. До тех пор, пока не произошло серьезных неприятностей, кто мог поставить под сомнение его компетентность и порядочность? Тем временем воровство на рабочих местах и систематическое предъявление фальшивых требований о компенсациях истощали бюджет компании, а сам вице-президент удваивал свое жалованье, сообщая конфиденциальную информацию фирме-конкуренту. На своем опыте Джэнсон убедился, что высокопоставленные сотрудники вместо того, чтобы винить себя и свои упущения, неизменно сваливали всю вину на тех, кто вывел их прегрешения на чистую воду. Если честно, Дональд Уэлдон должен был радоваться, что дело ограничилось одним увольнением; из отчета Джэнсона следовало, что некоторые махинации были совершены с его ведома. Материалов было достаточно для возбуждения уголовного дела, которое вполне могло бы окончиться тюремным сроком. Однако по рекомендации Джэнсона вице-президент Дональд Уэлдон был просто уволен, чтобы избавить компанию от дальнейших неприятностей, так как судебное разбирательство неизбежно запятнало бы ее репутацию. «Ты обязан мне своей свободой, сукин сын!» — в сердцах подумал Джэнсон.

Американец потряс пальцем у него перед носом.

— Ты проклятый ублюдок, мать твою, — когда-нибудь ты получишь за все сполна.

Женщина повела его назад за столик в противоположном углу; нетвердая походка выдавала изрядное количество поглощенного Уэлдоном алкоголя.

Джэнсон повернулся было с веселой улыбкой к своему собеседнику, но его тотчас же захлестнул страх. Поведение Лакатоша резко изменилось; он был человек далеко не глупый и понимал, что от выходки пьяного американца нельзя просто так отмахнуться. Глаза венгра превратились в два жестких шарика черного мрамора.

— Вы совсем забыли про вино, — сказал Лакатош, указывая вилкой на бокал.

Он улыбнулся ледяной улыбкой палача.

Джэнсон понимал, что должен думать в такой ситуации торговец оружием. Разумеется, он взвесит все обстоятельства, но осторожность диктовала, чтобы он предположил худшее. Джэнсон также понимал, что его заверения и отпирательства приведут к обратному результату. Его раскрыли, обнажили, представили не тем, за кого он себя выдает. Люди, подобные Шандору Лакатошу, ничего не боятся так, как обмана: теперь Адам Курцвейл представлял для него не заманчивую деловую возможность, а угрозу. И какими бы непонятными ни были движущие им мотивы, эту угрозу необходимо устранить.