Читаем Дипломат полностью

Они почти достигли гребня горы, когда позади послышался конский топот. Они погнали лошадей быстрее и выехали на перевал, но на том дело и кончилось. Двое курдов, поскакавших, очевидно, наперерез, через ущелье, уже дожидались их на перевале. Мак-Грегор оглянулся и увидел позади еще двоих. Один из них был Салим. Он подъехал к ним первым и крикнул своим людям, что они ему больше не нужны.

– Вы ошиблись, – коротко сказал Салим Мак-Грегоpy – Дорога проходит не здесь.

– Мы это знаем, – сказал Мак-Грегор. – Но у нас своя дорога.

Салим поглядел на Эссекса. – Передай ему, что ваша дорога – наша дорога, – сказал он Мак-Грегору. – Иначе вас ждет опасность. Передай ему. – Салим сразу угадал, кто зачинщик этого бунта, и по мгновенной усмешке, искривившей его тонкие губы, можно было понять, что смелость Эссекса понравилась ему.

От Эссекса не укрылось впечатление, которое он произвел на Салима. – Мак-Грегор, скажите ему, что на его стороне численное превосходство. – Он говорил спокойно-добродушным тоном, как будто речь шла всего лишь о проигранной скачке. – Можете еще прибавить, что с нами дама, и мы обязаны заботиться о ее безопасности, а потому мы последуем за ним. Пусть едет вперед.

Салим выслушал и слегка поклонился, сперва Эссексу, а затем Кэтрин.

– Во всяком случае, он оценил нашу попытку, – сказала Кэтрин.

Мак-Грегор проиграл. Было ясно, что Эссекс получил очко в свою пользу не только у Салима, но и у Кэтрин. Они повернули лошадей и поехали за Салимом вдоль гребня горы. По приказу Салима один из курдских всадников взял у Эссекса повод вьючной лошади, мешавший ему.

К ним подъехал Гордиан – щуплая, малорослая черная фигурка верхом на норовистом жеребце. Он тотчас же начал упрекать Салима за то, что тот тратит время на возню с этими жалкими чужеземцами; пусть себе убираются куда хотят. Не замедлил показаться и Амир-заде. Он заявил Салиму, что отпустить англичан было бы нелепо; всякий добрый курд немедля пристрелил бы их и взял себе их поклажу и платье. Родственники тут же сцепились, и каждый стал проклинать бога за продление жизни другого.

Эссекс заинтересовался этой парой.

– Насколько я могу понять, – сказал ему Мак-Грегор, – они расходятся во взглядах на задачи племени мукри. Амир-заде, тот, что посветлее лицом, – обыкновенный разбойник: он считает, что курд рожден, чтобы грабить и убивать. А у Гордиана есть какие-то политические идеи; трудно сказать, какие именно, но, во всяком случае, он презирает Амир-заде за его грубость.

– Оба они головорезы, по-моему, – сказала Кэтрин. – Особенно тот маленький, черный. Гордиан, что ли?

– Да, но для нас Амир-заде опаснее. В одном они согласны друг с другом: оба хотят от нас избавиться. Но Амир-заде требует, чтобы нас пристрелили, а Гордиан предлагает просто бросить нас на произвол судьбы в этом диком краю. – Мак-Грегор не склонен был принимать эти угрозы всерьез: курды любят громкие слова.

Им пришлось прекратить разговор, потому что Салим перешел на такой аллюр, который потребовал от всадников внимания. Они забирались все выше и выше, и облака теперь стлались под ними, скрывая от глаз долины. Они все время ехали по самому гребню, отклоняясь немного, лишь когда приходилось объезжать слишком крутые пики. Путь вдоль гребня был настолько узким, что ехать можно было только гуськом. Но и это оказалось нелегко на такой каменистой, дороге. Правда, камни были присыпаны снегом и лошади не скользили, но все же дорога требовала напряжения всех сил и коня и от всадника, в особенности при том темпе, который задавал Салим. Как только дорога становилась чуть поровнее, он поднимал своего коня в галоп и не сбавлял шага там, где путь то и дело преграждали крупные камни. Без привычки выдержать такую езду было почти невозможно.

– На это уговора не было, – улучив минуту, с трудом выкрикнула Кэтрин.