Читаем Дипломат полностью

В дальние ворота вдруг въехала машина и подкатила к самолету. Из машины вышла Кэтрин в своей меховой шубке и в высоких ботах, а за ней двое мужчин и мисс Уильямс. Кэтрин бросилась к отъезжающим.

– Хэлло! – закричала она. – Подождите нас.

– Кэти! – сказал Эссекс. – Что вы еще затеяли?

– Это Хэмбер и Стайл. Они хотят лететь с вами.

Оба корреспондента держали в руках чемоданы, и Хэмбер объяснил, что разрешение на выезд у них есть, иранская виза тоже, и вообще все в порядке, а потому они просят Эссекса прихватить их с собой.

– Ну что ж, – сказал Эссекс. – Садитесь.

– Прелестно, – сказал Хэмбер, и оба побежали к самолету.

– Вам тоже пора садиться, Мак-Грегор, – сказал Эссекс.

Рядом с Мак-Грегором стояла мисс Уильямс и спрашивала, как его найти в Лондоне. Он дал ей адрес.

– Если мне не удастся попасть в Париж, я приеду в Лондон, – сказала она. – Надеюсь, мы увидимся. Ну, до свидания. Мне очень жаль, что вы уезжаете.

Мак-Грегор остановился перед Кэтрин.

– Почему вы не летите с нами? – неожиданно спросил он.

Кэтрин перестала дышать на свои озябшие руки. – А вы бы хотели?

– Да, хотел бы.

Она секунду колебалась, потом решительно покачала головой.

– Теперь уже поздно – сказала она.

– А может быть, нет.

– Вы сами знаете, что поздно.

Он молча кивнул и, повернувшись спиной к ней, полез в самолет. Он сел в ближайшее кресло и стал смотреть в окно. Эссекс что-то говорил Кэтрин, и Мак-Грегор понял, что он тоже зовет ее лететь с ними. Кэтрин покачала головой и шутливо стала подталкивать Эссекса к самолету, а потом отошла к Корину и мисс Уильямс. Как только Эссекс поднялся в самолет, механики убрали лесенку и захлопнули дверь. Эссекс грузно опустился в кресло впереди Мак-Грегора, протер перчаткой стекло и помахал Кэтрин.

Но Кэтрин уже шла к своей машине. Только Корин и мисс Уильямс стояли и смотрели, как самолет, подпрыгивая, пробежал по взлетной дорожке, оторвался от земли и понесся прочь от Москвы.

Книга вторая: «Мак-Грегор»

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

«О, яблоки земли! Они, как маленькие солнца, согревают зимой ваши желудки! Как летний зной, пропекают ваше озябшее тело; как легкие шатры, защищают вас от ветра. О, яблоки земли!»

Мак-Грегор остановился послушать старого продавца, нараспев расхваливавшего свой товар – бататы, которые он пек на углях небольшой жаровни, пристроенной на тележке. Эр елмази – яблоки земли. Эта тележка попрежнему стояла посреди базарной площади Майдан-и-Шах, и седины в щетине на темном, морщинистом лице старика как будто и не прибавилось. Его длинные и очень грязные пальцы так загрубели, что он, не обжигаясь, перебирал горячие, лопающиеся от жара клубни. Продавец поднял голову, и Мак-Грегор подождал немного, не узнает ли он молодого чужестранца, который покупал у него бататы лет тринадцать-четырнадцать назад. Но в воспаленных глазах старика не отразилось ничего, кроме легкого недоумения и как бы укоризны иностранцу за пристальный взгляд. Мак-Грегор посмеялся в душе над собой и над стариком и пошел дальше.

Он медленно поднимался широкой улицей по направлению к английскому посольству. Улица уходила к северу и кончалась у последних отрогов нависавшего над Тегераном хребта Эльбурс. Мак-Грегор видел прямо перед собой высокие гранитные пики, круто врезавшиеся в синее небо. Они были покрыты снегом, и их выветренные склоны поднимались сразу же за предместьями Тегерана. Ущелья и расселины были занесены снегом, и все там стыло в ледяном молчании.

Хорошо было вернуться на родину, к этим крутым склонам и высоким пикам Эльбурса, но по-настоящему он почувствует себя дома, лишь когда снова увидит невысокое плато, которое скрыто горами там, на западе, со стороны Казвина. Думая об Иране, он прежде всего вспоминал вот эту каменистую, выжженную, суровую возвышенность, постепенно переходившую за Эльбурсом в плодородную равнину. Лишь увидев глинобитные домики, на которых оседает желтая пыль, зеленые виноградники, высокие тополя и пологие известковые холмы, он излечится от своей давнишней тоски по родине.