Они подошли к пристани. Парохода еще не было. Динка молча вырвала свою руку из Мышкиной руки и отошла в сторону. Глаза ее безнадежно искали на Волге знакомый пароход… и, не находя его, закипали тяжелыми слезами… А вокруг собирались мальчишки и с любопытством смотрели на отъезжающих.

Минька и Трошка осторожно приблизились к нарядному плащу Динки и, словно не веря своим глазам, тихо окликнули:

— Динка, слышь? Ты, что ли?

Динка обернулась и молча кивнула головой.

— Вы что ж? Уезжаете? Насовсем? — с любопытством спросил Минька.

Трошка, напряженно вытянув шею, ждал ответа.

— Насовсем, — сказала Динка.

— А что ж Ленька? Ведь пароход-то его нынче здесь будет… — удивленно глядя на нее, пробормотал Минька.

Трошка, молча переминаясь с ноги на ногу, смотрел на Динку.

— Насовсем уезжаешь? — тихо переспросил он, и круглое лицо его покрылось испариной, а глаза испуганно замигали.

— Насовсем… — убитым голосом повторила Динка и, порывшись в кармане своего плаща, вынула две красивые запасные пуговицы: — Вот, Трошка, на память. — Она протянула одну Трошке, другую — Миньке.

Мальчики взяли. Минька поиграл пуговицей на ладони и спрятал ее в карман. Трошка зажал в кулак и в третий раз безнадежно спросил:

— Насовсем, значит?

Динка не ответила. К пристани подходил дачный пароход, и слышался громкий голос Алины:

— Дина? Где Дина?

— Прощайте! — сказала Динка и пошла к пристани. Трошка бросился за ней, но Никич крепко взял Динку за руку и повел к матери.

— Вот она. С арбузниками прощалась, — улыбаясь, сказал он.

Через несколько минут пароход отошел. Динка стояла на палубе и смотрела на берег… Глаза ее застилал туман.

А два часа спустя там, где вода сливается с небом, в той дальней дали, куда так часто и так безнадежно смотрела Динка, показался белый дымок… Пароход «Надежда» шел к пристани…

Глава восемьдесят четвертая

«НАЙДИ МЕНЯ, ЛЕНЬКА!»

Медленно и красиво развернувшись, пароход подошел к пристани. Там уже теснились грузчики, радостными криками приветствуя команду… Ленька, в черных брюках и белой рубашке с матросским воротником, счастливый и гордый, стоял у самого выхода. Глаза его нетерпеливо искали в толпе встречающих знакомую взлохмаченную голову Макаки…

Крепко прижимая к груди обернутые газетной бумагой красные сапожки, Ленька широко улыбался и на всякий случай кивал головой…

Расстояние между пристанью и пароходом быстро уменьшалось… Матросы, размахнувшись, с силой бросили грузчикам свернутые змеей толстые канаты с петлями на концах:

— Лови!

— Есть! — бойко откликнулись грузчики и, поймав на лету канаты, накинули петли на чугунные стойки.

Пароход легко закачался у пристани. Ленька первый вскочил на сходни и, юркнув в толпу грузчиков, громко окликнул:

— Макака!

Грузчики засмеялись, но им было не до Леньки… На сходнях показался капитан…

Ленька обежал всю пристань и, не найдя подруги, заспешил на утес… Новые ботинки его проваливались в песок, бумага на сапожках обтрепалась, и на высунувшихся стальных подковках запрыгали веселые солнечные зайчики.

— Эй, Лень, Лень! — донеслись откуда-то издалека хриплые мальчишеские голоса.

Ленька обернулся… Минька и Трошка, стоя около пристани, отчаянно махали руками и, перебивая друг друга, что-то кричали ему вслед. Но Ленька не остановился. Он спешил на утес.

«Положу там сапожки и побегу на дачу за Макакой… «Пойдем, скажу, я тебе одну чудовинку привез…» Сядем, скипячу чай… — Ленька ощупал в кармане слипшийся комок засахаренных орехов. — А тогда выну сапожки… «Вот, скажу, носи, Макака…»

Ленька представил себе, как обрадуется девочка, как всплеснет руками и засмеется. Потом наденет сапожки и вскочит на камушек, а подковки будут гореть как жар, и нарядные кисточки запрыгают на мягкой сафьяновой коже…

Ленька вскарабкался на обрыв и, увидев перекинутую на утес доску, затрепетал от страха… И то, что Макаки не было на пристани, вдруг показалось ему недобрым знаком… С сильно бьющимся сердцем он подошел к доске, потрогал, крепко ли держится она, с ужасом заглянул в глубокую щель. Далеко внизу бились о камни волны…

Не помня себя мальчик бросился на утес и, обойдя вокруг белый камень, остановился как вкопанный. На камне большими печатными буквами, неровные и красные, как маки, алели выведенные Динкой слова: «Найди меня, Ленька!»

Мальчик, не веря своим глазам, читал и перечитывал эту горькую надпись, тихо шевеля побледневшими губами… Перед ним вставало заплаканное лицо Макаки, маленькая дрожащая рука, выписывающая эти жалобные, умоляющие слова… Ленька не мог понять, что случилось, но сердце его уже чувствовало, что Макаки нет. Нет и, может быть, никогда не будет… Что значат эти слова: «Найди меня, Ленька!»

Мальчик бросил на землю сапожки и не помня себя помчался на знакомую дачу.