Читаем Династия полностью

Элеонора не сопротивлялась, потому что ее напряжение достигло предела. Когда она дошла до своей комнаты, то даже не имела сил стоять, пока ее горничные раздевали ее. Она упала на кровать и провалилась в сон, как только ее голова коснулась подушки.

Она проспала ночь напролет, так как Джо отдал распоряжение не будить ее ни в коем случае. Когда она проснулась, за окном было позднее утро, птицы выводили рулады на ветвях, а мир был словно умыт яркой росой, которая уже таяла на жарком солнце, Ани зашла к ней в комнату.

— Доброе утро, мадам. Вы так хорошо поспали. Сейчас вы выглядите намного лучше…

— Как…

— Хозяин тоже спал, а сейчас он проснулся и требует еды, потому что страшно голоден. Здесь горячая вода. Хотите освежиться. А затем завтрак?

— Да, Ани, звучит заманчиво. Сегодня мне намного лучше. Ко мне вернулись силы, и я чувствую, как будто буду жить вечно. Позволь мне снять эту одежду. От меня, наверное, несет, как от нищенки. По-моему, я не снимала ее больше недели.

Пока Элеонора принимала ванну и одевалась, Роберт набросился на еду, которую ему предложил Джо.

— Каша, — с отвращением произнес Роберт. — Я такой голодный, что справился бы с быком, а вы пичкаете меня кашкой!

— Доктор Блекенбери говорит, что вам нельзя сейчас есть твердую пищу, — невозмутимо отозвался Джо.

— Чепуха, — возразил Роберт. — Как я могу окрепнуть, если кормить меня кашей? Вы пытаетесь уморить меня? Я хочу мяса и хлеба, а не эту размазню.

— Как раз зерно и даст вам сил, — сказал Джо, сурово глядя на хозяина. — Слова доктора — закон, как и распоряжения госпожи.

Роберт с неохотой позволил покормить себя, но продолжал бормотать себе под нос:

— Человек лучше знает, что нужно его желудку. Элеонора провела с ним целое утро. Их руки сплелись, и они говорили, говорили без устали. Она была убита его видом: он отощал, посерел и стал старым в один день. Она не поверила бы в его выздоровление, если бы не его бодрый тон. Тело Роберта действительно ослабело, но дух не был сломлен. Именно это обстоятельство и привело к трагедии.

Так получилось, что Элеоноре пришлось уйти к детям, чтобы сказать им приятную новость. Джо, Ани и Оуэн были заняты по дому в то утро, а Роберту прислуживал его юный паж.

Роберт приказал мальчику принести мяса, хлеба и вина. Мальчик прибежал в кухню, где не было в этот момент Жака, а только несколько поварят, которые сделали, как велено. Нагруженный едой поднос доставили Роберту.

— Вот так-то будет лучше, — сказал он с нетерпением. — Помоги мне сесть, мальчик. Разделай-ка мне этого цыпленка. Просто разрежь его на четыре части, я слишком голоден, чтобы ждать долго.

Роберт поел с большим аппетитом, и паж унес поднос. Роберт почувствовал себя намного лучше и сказал себе, что он оказался прав. Но чуть позже, днем, его пронзила резкая боль в животе. Его начало рвать. Элеонора немедленно послала за доктором. Поворот событий совершенно обескуражил ее. Роберт, чувствуя огромную вину и стыд, промолчал о своем тайном пиршестве, поэтому Элеонора никак не могла понять, что происходит.

Когда прибыл доктор, Роберт уже был весь в крови, а боль выкручивала его тело. Доктор Блекенбери потемнел от гнева.

— Что здесь происходит? Он же ел твердую пищу, которую я запретил строго-настрого.

— Нет, это не так. Молоко и каша — вот и все, что я ему давала, — выкрикнула Элеонора, почти теряя рассудок от страха.

— Но он ее принимал. Я предлагаю, чтобы вы опросили слуг. Эта еда вызвала необратимые осложнения.

— Все так плохо? — побелела Элеонора.

— Мадам, я не хочу от вас скрывать, насколько все плохо. — Он минуту помолчал, после чего тихо добавил: — Я думаю, вам стоит позвать священника.

Элеонора издала крик ужаса, а потом бросилась к Роберту и схватила его за руку, словно могла этим вытащить его из объятий смерти. Роберт стонал и впадал в забытье, уже не узнавая даже ее рядом с собой.

В два часа пополудни Роберт начал чувствовать приступы боли, в три пришел доктор. Уже в половине четвертого страшные конвульсии сотрясали его тело так, что у него закатывались глаза. Боль словно лишила его человеческого облика. Без четверти четыре Роберт был мертв.

Сначала Элеонора хотела убить мальчика-слугу, который принес злосчастный поднос с едой, собственными руками, затем она решила отдать его под суд по обвинению в убийстве, но Джо отговорил ее, справедливо указав на то, что он всего лишь выполнял приказ хозяина, как и положено хорошему слуге. Она просто выгнала мальчика и предупредила, что если он хоть когда-нибудь появится в Йорке, ему не сносить головы.

Роберт был похоронен с большими почестями в семейном склепе под часовней в Морланд-Плэйсе, а на поминание пришли сотни его знакомых. Элеонора организовала поминание, которое по роскоши угощения могло сравниться с минувшей свадьбой Эдуарда. Были возведены два бронзовых и один мраморный памятники на территории церкви Святой Троицы и еще один у домашней часовни. Роберт был изображен в костюме поставщика шерсти, а у подножия была сделана надпись: «С Богом до конца дней своих».