Прикоснувшись к образам литературных героев, ребята на короткое время станут участниками тех событий, о которых рассказывают книги, увидят отрывки из лучших экранизаций произведений русской и зарубежной литературы.

Музей истории водки

Москва, Измайловское шоссе, 73ж, тел. (499) 166-50-97

Сюда, наверное, лучше пойти без детей. Скажем, 8 февраля, в день рождения Дмитрия Менделеева, который, кроме периодической таблицы, имеет непосредственное отношение к самому русскому напитку. Впрочем, в музей можно прийти и в любой другой день, тем более, что работает он без выходных с 10.00 до 20.00 в Измайловском кремле. Экскурсии могут быть трех видов: просто экскурсия, дегустация с легкими закусками и дегустация с ужином.

Тайна Чернышевского

Дмитрий Быков

1

Сколько читаю «Что делать?» — столько пытаюсь понять: что, собственно, там глубоко перепахало Ленина, да так перепахало, что любая попытка критиковать Чернышевского при нем вызывала у Ильича вспышку ярости? «Это нельзя читать, когда молоко на губах не обсохло!» Ну вот, оно обсохло, где откровения? Или в самом деле книга убита школьной программой (откуда, кстати, исключена), или Чернышевский действительно не умел писать. Но ведь умел: и увлекательно, и смешно временами. Больше того: Маяковский — умнее которого Татьяна Яковлева, по ее уверениям в молодости и старости, никого сроду не встречала — перечитывал «Что делать?» перед смертью. Это у него была настольная — точней, встольная, поскольку лишнего на столе он не держал, — книга из библиотеки Брика.

Вообще-то Маяковский, правду сказать, читал мало и в живописи разбирался лучше, чем в русской литературной классике. А вот дневник Лили Брик в первый год после его смерти: Лиля могла быть сколь угодно цинична или тоталитарна, но дурой ее не назовет никто. И в этом хмуром дневнике, где все пропитано тоской по «Волосику», редкий просвет: перечитывала Чернышевского, отлично. Какая редкость — умное чтение на фоне современной литературы! И пометка: это она перечитывает «Повести в повести» — чуть не самое безвестное и забытое из прозаических творений Николая Гавриловича, неоконченный роман, начатый перед самым арестом. Не последние люди — более того, русская элита, и не обязательно революционная — считали тексты Чернышевского своей библией. Подозреваю, что и самый знаменитый псевдоним в русской истории был взят под прямым влиянием великих предшественников, называвших лишних людей в честь русских рек: Онегин — Печорин — Рудин (река Рудная в Сибири, Руда в Польше) — Волгин (протагонист в «Прологе») — Ленин.

Больше скажу: категорически непонятно, чем именно вызывал писатель такую ненависть у правительства? Враг номер один, главный агитатор против режима, гражданская казнь, только через десять лет заключения получает предложение покаяться в обмен на помилование (отказывается), только через 19 (!) лет каторги и ссылки получает разрешение вернуться в Астрахань и лишь еще через 6 — в родной Саратов, где и умирает. Что такого наделала эта железная маска? Чем именно он был столь опасен, почему вызывал такой ужас? Даже Достоевский подозревал его в руководстве всем российским подпольем — при том, что ни одного доказательства такого статуса Чернышевского у нас нет по сей день, а уж пресловутую прокламацию «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон», очень может быть, действительно писал не он. Чернышевский представляет собою загадку почти неразрешимую — если не отрешиться от взглядов на него, внушенных нам советской тупой интерпретацией, и не посмотреть на его взгляды и творчество так же, как смотрели современники «Современника». Тогда вместо скучнейшей фигуры перед нами окажется таинственнейшая, далеко еще не понятая.