Читаем Диктатор полностью

Каменистая почва и море зелени ее покрывающей. Быстрые ручьи и светлые отвесные склоны, с которых они падают в прозрачные небольшие озера далеко внизу. Щебет птиц и буйство красок, где, как кажется, каждая соседняя веточка пытается превзойти своей вычурностью соседку. И невероятно бодрящий воздух, напоенный пряными ароматами тысяч и тысяч цветов. Этот букет, который я на всю жизнь запомнил по своему самому приятному летнему отдыху…

— Ах, Испания… Страна яркого солнца, горячей крови и женщин обжигающей красоты, — подтверждает мои предположения "закадровый" голос Дамблдора.

Еще один "ручеек-пролив", и через озеленелую полоску прибоя невероятно синего моря я оказываюсь среди бескрайних песков, так запомнившихся мне по моим вторым рабочим каникулам. Резко падет тьма, и, ярко блестя в бездне космоса, невероятно близкие звезды наблюдают за тем, как в меня вцепляется холодом пустынная ночь. А дальше — опять жара, на этот раз в отличие от испанской, душная и влажная. Африканские джунгли, в отличие от своего английского брата, удачливо вырвавшие из моей мантии пару-тройку клоков на весьма и весьма заметных местах... И еще — мягкое и корректное, но с отчетливым таким намеком, давление в спину чего-то твердого. На первый взгляд, ничего этакого страшного или необычного в этом не было. Каждый раз аутентично вписывался в текущие декорации. В горах это был просто камень, в лесу — сучок, в пустыне — тупой кусок кости чьего-то скелета, торчащий из песка... Но не нужно быть гением, чтобы догадаться, что эта "корректность" Дамблдора — спинка, предохраняющая меня от падения на спину, легко и просто может изменить свою форму, превращая меня в подобие нанизанной на булавку бабочки...

Дамблдор продолжал комментировать местность, где мы "оказались". Я его слушал, но не слышал. Времена года, дни и ночи, реки и горы, моря и пустыни… Все это быстро менялось с гипнотизирующим эффектом мелькающих картинок калейдоскопа. То под ноги волной покатились травяные луга, то джунгли, а в следующий момент я оказывался на каменистой вершине холме…

Теплое, соленое море, приятно омывшее запачканные в грязи ноги…

Индийские храмы и вездесущие предки человечества, населяющие покинутые постройки своих младших собратьев…

Суровые горы, ледяной холод и разреженной воздух вершин…

Белоснежный пляж и невероятно в своей лазурности теплое и ласковое море…

Шторм в Тихом Океане, промочивший меня до нитки…

И вслед за ним тут же высушившая до задубевшей кожи каменистая пустыня без следов воды и жизни…

Прерии и опять джунгли…

Горы и опять пляжи…

И буйство. Настоящее буйство!

Цвета.

Запаха.

Живности, начиная с муравьев и заканчивая слоном, который мелькнул среди развалин какого-то укутанного джунглями строения.

Ветер.

Солнечный свет.

Тепло и холод…

Опять горы… Близкое небо… И дикая боль в выворачиваемых наизнанку из-за предельно разреженной атмосферы легких. В глазах темнеет… Еще миг, я задохнусь…

Внезапно все кончилось. Опять тепло и легко дышать, лежа на таком теплом песке в пустой Выручай-комнате.

— Извини, мальчик мой, — повинился спокойно, как ни в чем ни бывало стоящий Дамблдор. Спокойно стоящий на песке даже без тени усталости на лице. Стоящий непринужденно, как будто не он только что долго и сложно колдовал невербально, преобразовывая обычный песок во все, что ему было угодно. Стоящий свободно, как будто только что не он примеривал на себя маску, пусть не Бога-Творца, то хотя бы Мерлина. — Но это было необходимо. Трансфигурация жидкостей и газов предельно опасная дисциплина со своими особыми требованиями к безопасности...

"Как там было в каноне? "Старый маразматик…", да? "Выживший из ума старик…"? Уха-ха-ха!... Вас бы сюда, Уизли! Или тебя, Фадж! Хотя Фадж как раз Дамблдора уважает... Знает?"

Меня обуяла зависть. Нет, не так. Дикая Зависть. Жгучая, как целый самосвал красного перца, обида на весь мир. Обида от осознания того простого факта, что: "никогда, НИКОГДА, ты не сможешь так. Хоть пару вечностей потрать — а все равно никогда даже не то, что сравниться, даже приблизиться к таким силе и мастерству не сможешь! Потому что тебе этого — не дано. Просто не дано…"

"Не дано" — это самый страшный приговор. Кто-то отлично рубит деньги. Другой — быстро бегает. Третий — пишет стихи и музыку. Четвертый — рисует. Пятый просто такой душка, с улыбкой идущий по жизни, что вокруг него всегда много честных и искренних друзей-подруг. Или вот шестой — является великим магом, к тому же одаренным в трансфигурации. А ты… Ты ничего этого не можешь. И не сможешь никогда! Потому что тебе — "не дано"! Не-да-но! И даже любимой палочкой-выручалочкой всех завистливых лентяев: "а это родители ему помогали" тут ни оправдаться, ни спастись.