Читаем Дикое желание полностью

Он позволил своему взгляду задержаться на ней на мгновение, прежде чем отойти, остановившись только для того, чтобы схватить с земли свой ремень, выйти на улицу и приступить к работе.

Юри присоединилась к нему вскоре после того, как он приготовил яйца на небольшом огне. Она передала Таргену одну из двух фляг, которые держала в руках, и села рядом с ним. Он почти чувствовал жар ее тела на своей коже.

Рубашка. Я должен был надеть чертову рубашку.

— Теперь пролей свет на ситуацию, — твердо сказала она.

Пристально глядя на нее, он открыл флягу и медленно наклонил.

Юри рассмеялась.

— Что ты делаешь?

— Выполняю приказ, землянка.

— Я не имела в виду в буквальном смысле вылить, — она махнула рукой в сторону фляги, — это. Я имела в виду, начинай говорить.

Тарген хмыкнул, опустив плечи.

— Да, я знаю. Просто тяну время.

Она снова нахмурилась.

— Почему? Я имею в виду, я не хочу совать нос не в свое дело, если ты действительно не хочешь мне рассказывать, но… Я в замешательстве, Тарген, и немного обижена. Я хотела бы понять.

Даже если она сказала, что он лишь немного обидел ее, это поразило его сильнее, чем мог бы этот гребаный контрабандист онигокс. Он пытался удержаться от того, чтобы не навредить ей, только для того, чтобы в процессе причинить боль другого рода.

— Прости, зоани, — он перевел взгляд на яму с огнем, уставившись так, как будто он мог подсказать ему нужные слова, как будто он мог внезапно сделать его более красноречивым. — Это просто… не то, о чем я когда-либо говорил. Мой народ вообще не говорит об этом. У воргалов есть это… я даже не знаю, как это назвать. В моем племени это называется — Хрук, но я не…

Он покачал головой и тяжело вздохнул.

— Я просто не знаю, как это объяснить. Я могу ругаться на двадцати языках без переводчика, но это дерьмо выше моего понимания.

Юри провела пальцами по его руке, прежде чем сложить руки на коленях.

— Просто сделай все, что в твоих силах. Попытайся объяснить, и я постараюсь понять.

Ее нежное поощрение рассеяло разочарование, которое начало нарастать в нем, и он был благодарен за это больше, чем когда-либо.

— Хорошо, землянка. У воргалов, сколько мы себя помним, был Хрук, но в наши дни большинство людей называют это Яростью. Это как… наша фишка, я думаю. Я не помню того немногого, чему нас учили в детстве, не то чтобы это было так уж полезно. Это своего рода эмоция, и инстинкт, и… первобытная сила, которая живет в каждом из нас. На деле просто гормоны или мозговые химикаты, ну или кто знает, но, типа, все из-за них, да?

— Что я точно знаю, так это то, что она сделала нас альфами на нашей планете. Она толкала воргалов до тех пор, пока мы не начали сражаться друг с другом, и нам потребовалось много времени, чтобы преодолеть это. И Ярость разрушает нашу биологию, или биохимию, или что там еще, меняет наш разум. Притупляет болевые рецепторы, увеличивает силу, рефлексы и чувства, убивает наше чувство самосохранения. Все сводится к дракам и траху, когда она контролирует ситуацию.

Тарген рассеянно поднял руку, проводя пальцами по шрамам на своей голове.

— Нашей цивилизации нравится притворяться, что мы преодолели ее. Так и есть, в гражданской жизни. Большинству не приходится часто бороться с Яростью, и для тех, кто страдает от нее, есть лекарства-подавители. Но в армии они используют все это дерьмо Хрука. Они усиливают его в нас, делают сильнее, накачивают химическими веществами, чтобы он длился дольше и горел горячее.

— И всех нас предупреждают, что Ярость может с нами сделать. Мы все знаем, даже если люди на улицах не говорят об этом. Это цена, которую мы платим, когда решаем сражаться за наш народ, когда мы решаем следовать старым воинским традициям. Эти наркотики, постоянное нахождение на пике Ярости — а когда мы участвуем в кампании, то безостановочно употребляем это дерьмо — все накапливается. Она становится… зависимостью, но от нее нельзя избавиться, не пичкая себя успокоительными препаратами. Твое тело достигает точки, когда наращивание Хрука постоянно, и если ты не дашь ему волю, он найдет свой гребаный выход.

Брови Юри нахмурились.

— Это звучит как выброс адреналина, хотя адреналин у людей обычно не оказывает такого мощного эффекта, как то, через что ты проходишь. Твой Хрук… что ж, вполне уместно, это похоже на ярость берсеркера в тех виртуальных играх, в которые я играла. И… это не обратить вспять? Либо успокоительные, либо тебе просто нужно смириться?

Он кивнул.

— И я решил просто смириться с ним. Обычно получается. У меня есть много способов выплеснуть Ярость, а если они меня подведут, я всегда могу пойти в бар и подраться.

Юри на мгновение прикусила нижнюю губу и посмотрела на огонь.

— А как насчет… секса?