Читаем Дикий сад полностью

Адам посмотрел на Аполлона, стоящего на вершине Парнаса. Только это был не Парнас — пик ведь только один. Отступать от источника — такое не в духе Федерико Доччи, педантичного в отношении деталей. И если уж допустил отклонение, то для этого была какая-то причина.

Он перебрал другие варианты — гора Олимп, гора Геликон, — но так ничего и не придумал, а потом вдруг понял, что идет в неверном направлении.

Перед ним стоял не Аполлон, а любовник Флоры в обличье Аполлона. Следовательно, он смотрел не на Парнас, а просто на гору. Самую обычную гору с остроконечным пиком.

Высокую гору.

— Монтальто…

Прямой перевод.

Фульвио Монтальто, молодой архитектор виллы Доччи. Неудивительно, что он исчез из исторических хроник. Об этом позаботился Федерико Доччи.

Круг замкнулся. Последняя деталь мозаики стала на место. И с завершением круга ее любовь ожила.

Выходя из сада, Адам еще раз взглянул на Флору — глаза ее снова сияли, как сияла и любовь Фульвио, воплотившаяся в непринужденную красоту созданной им для нее виллы.

Их история еще ждала своего рассказчика, и, может быть, свидетельства о смерти Фульвио пылились, дожидаясь своего часа, в каком-нибудь архиве. Но она свое дело сделала и передала эстафетную палочку Адаму. И теперь ему предстояло решать, как быть дальше.

Позднее, когда все закончилось, он мысленно вернулся к тому солнечному майскому дню в Кембридже, где все и началось, и спросил себя, как поступил бы, зная то, что знает теперь.

Вопрос был не из легких.

Он едва узнавал себя в беззаботном молодом человеке, катившем на велосипеде с пляшущей в багажной корзине бутылкой вина по бегущей вдоль реки, изрытой выбоинами тропинке.

И как ни старался, он не мог проникнуть в голову этого незнакомца, понять логику его мыслей, не говоря уже о том, чтобы предсказать с уверенностью реакцию на известие о том, что впереди, едва ли не за следующим поворотом, его поджидает убийство.