Читаем Дикие пальмы полностью

– Что ж, пивка можно выпить, – сказала женщина. – Может, оно нас освежит. – И сразу же (Уил-бурн не видел, как она вызвала ее) появилась горничная. – Два пива, Луиза, – сказала женщина. Горничная вышла. Женщина села. – Значит, вы в Сан-Антонио приезжий. Знаете, самая прелестная дружба, которую я когда-либо знала, возникла за одну ночь, а точнее, в течение одного разговора между двумя людьми, которые за час до этого даже не знали друг друга. У меня здесь есть американские девушки и испанские (заезжие любят испанских девушек, по крайней мере на первый раз. Я всегда говорю – это влияние кино) и одна итальянка, которая только что… – Вошла горничная с двумя кружками пива. Вероятно, она принесла пиво оттуда же, где находилась, когда женщина в сиреневом неслышно позвала ее, потому что она опять появилась мгновенно. Горничная вышла.

– Нет, – сказал он. – Мне не нужна… Я пришел сюда… Я… – Женщина разглядывала его. Она уже подняла кружку, но теперь снова поставила ее на стол, разглядывая его. – Я попал в беду, – тихо сказал он. – Я подумал, может, вы поможете мне.

Женщина отняла руку от кружки, и теперь он увидел, что ее глаза были ничуть не мутнее и ничуть не холоднее, чем крупный алмаз, сверкавший у нее на груди. – А с чего вы взяли, что я смогу или захочу помочь вам в вашей беде, какой бы она ни была? Водитель вам и об этом сказал? Как он выглядел? Вы его номер записали?

– Нет, – сказал Уилбурн. – Я…

– Ладно, бог с ним. Так что у вас за беда? – Он объяснил ей, просто и спокойно, а она рассматривала его. – Так, – сказала она, – значит, вы, не успев приехать в город, вынюхали у таксиста, который привез вас прямо к моим дверям, что здесь можно найти доктора, который решит ваши проблемы. Ну и ну. – И теперь она позвонила в колокольчик, не бешено, а просто резко.

– Нет-нет, я не… – У нее даже врач здесь есть, подумал он. – Я не…

– Несомненно, – сказала женщина. – Это ошибка. Вы вернетесь в гостиницу или где вы там остановились и обнаружите, что вы все это выдумали – и что у вас жена беременна, и вообще, что у вас есть жена.

– Хотел бы я, чтобы так оно и оказалось, – сказал Уилбурн. – Но я… – Дверь открылась, и вошел мужчина, крепкого телосложения, достаточно молодой, карманы его пиджака чуть оттопыривались, он бросил на Уилбурна горячий, обнимающий, почти любовный взгляд горячих, карих, окруженных мясистыми мешками глаз, смотревших из-под прямых невинно разделенных пробором волос, как у маленького мальчика, и больше не упускал его из вида. Шея его была выбрита.

– Этот, что ли? – спросил он через плечо женщину в сиреневом, голос у него был хрипловатый от частого употребления виски, начатого в слишком раннем возрасте, и тем не менее это был голос добродушный, веселый и даже счастливый. Он не стал ждать ответа, подошел к Уилбурну и, прежде чем тот успел шелохнуться, движением похожей на окорок руки стащил его со стула. – Ты что же это, сволочь, приходишь в приличный дом, а ведешь себя как сволочь, а? – Он смерил Уилбурна счастливым взором. – Выкинуть его? – спросил он.

– Да, – сказала женщина в сиреневом. – А потом я хочу найти этого таксиста. – Уилбурн начал сопротивляться. И сразу же молодой человек, весь засияв, набросился на него с почти любовной радостью. – Не здесь, я тебе говорю, ты, обезьяна.

– Я сам уйду, – сказал Уилбурн. – Можете отпустить меня.

– Ну да. Конечно же, сволочь, – заявил молодой человек. – Я тебя только провожу. Ведь сюда же тебя проводили. Вот сюда. – Они снова оказались в холле, теперь здесь был небольшого роста, худощавый, черноволосый человек в выцветших брюках и голубой рубашке без галстука – какой-то слуга-мексиканец. Они подошли к двери, воротник пальто Уилбурна молодой здоровяк держал в своей огромной руке. Он открыл дверь. Здоровяк обязательно ударит меня хотя бы раз, подумал Уилбурн. Иначе он просто взорвется изнутри. Но ничего. Ничего.

– Может, вы мне поможете, – начал он. – Я только хочу…

– Да, конечно, – сказал молодой человек. – А не влепить ли ему разок, Пит? А?

– Влепи, – сказал мексиканец.

Он даже не почувствовал кулака. Он почувствовал, как низенькое крыльцо ударило его по спине, потом уже сырую от росы траву, и только тогда он начал чувствовать свое лицо.

– Может быть, вы мне поможете? – спросил он.

– Да, конечно, – сказал молодой человек хрипловатым счастливым голосом, – спроси меня еще раз. – Дверь со стуком закрылась. Немного погодя Уилбурн поднялся. Теперь он почувствовал, что его глаз, вся половина лица, вся голова медленно, болезненно наливаются пульсирующей кровью, хотя через минуту, зайдя в аптеку (она находилась на первом же углу, и он вошел в нее; он и на самом деле быстро набирался опыта, который следовало бы иметь уже к девятнадцати годам), он, посмотрев в зеркало, не увидел синяка. Но след удара был заметен, что-то было заметно, потому что клерк спросил:

– Что случилось с вашим лицом, мистер?