Читаем Дикие лошади полностью

— Вы хотите сказать… несколько недель назад?

— Три месяца или больше.

Судя по виду, он был сбит с толку.

— Но… что же мне делать?

— Молиться, — сухо ответил я. — Но для начала вы можете сказать, с кем вы говорили. Вы можете сказать, каким образом вышли на корреспондента «Барабанного боя»? С кем вы болтали?

— Но я… — Казалось, он вот-вот заплачет. — Я этого не делал. Я хочу сказать, я не рассказывал «Барабанному бою». Я не говорил им.

— Тогда кому?

— Ну, просто другу.

— Другу? А друг рассказал «Барабанному бою»?

Он жалобно промычал:

— Полагаю, да. Все это время мы стояли в вестибюле, вокруг шло своим чередом утро понедельника. Я жестом предложил ему пройти в холл и найти пару свободных кресел.

— Я хочу кофе, — сказал он, оглядываясь в поисках официанта.

— Выпьете позже, у меня нет времени. С кем вы беседовали?

— Я не думаю, что должен говорить это. Мне хотелось взять его и хорошенько встряхнуть.

— Говард, я брошу вас на растерзание волкам с киностудии. И, помимо того, я лично подам на вас в суд за клевету.

— Она сказала, что вопросы — это не клевета.

— Кто бы она ни была, по крайней мере, она наполовину не права. Я не собираюсь тратить время и силы, судясь с вами, Говард, но если вы, быстренько не ответите на кое-какие вопросы, то с завтрашней почтой получите повестку в суд. — Я перевел дыхание. — Итак, кто она?

После долгой паузы — я надеялся, что за это время он поймет, каково его реальное положение, — он сказал:

— Элисон Висборо.

— Кто?

— Элисон Вис…

— Да-да, — перебил я. — Я думал, ее зовут Одри.

— Это ее мать.

Я помотал головой, чтобы прочистить мозги, чувствуя, что моя способность здраво мыслить осталась на Хэпписбургском побережье.

— Давайте по порядку, — сказал я. — Вы изложили свои жалобы Элисон Висборо, чья мать — Одри Висборо, вдова покойного Руперта Висборо, в вашей книге названного Сиббером. Верно?

Он кивнул с несчастным видом.

— И, — продолжал я, — когда вы прочитали некролог о Руперте Висборо и нашли в нем идею для своей книги, вы не отправились навестить Джексона Уэллса, чья жена была найдена повешенной, а решили повидаться с сестрой умершей женщины, то есть с Одри Висборо.

— Ну… если вы так считаете.

— Да или нет?

— Да.

— И это именно она сказала вам, что у ее сестры были призрачные любовники?

— Э…

— Говард!

— Видите ли, — ответствовал он с новой вспышкой негодования, — я не должен отвечать на все эти вопросы.

— Почему?

— Им это не понравится.

— Вы хотите сказать — Одри и Элисон?

Он кивнул.

— И Родди.

— Кто такой Родди?

— Брат Элисон.

Боже, дай мне силы, подумал я и сказал:

— Это верно? Руперт Висборо женился на Одри, у них была дочь Элисон и сын Родди?

— Я не понимаю, почему для вас это звучит так дико.

— Но вы не вывели детей в своей книге.

— Они не дети, — возразил Говард. — Они мои сверстники.

Говарду было сорок пять лет. Я спросил:

— Почему она поместила ваши жалобы в «Барабанном бое»? И каким образом?

Внезапно он пошел на попятную:

— Я не знал, что она собирается сделать это. Я не просил ее об этом. Если хотите знать, я был потрясен, прочитав газету. Я не подозревал, что сказанное мною будет опубликовано в таком виде.

— Вы говорили с ней с тех пор?

Он произнес, защищаясь:

— Она думала, что помогает мне.

— Дерьмо, — высказался я.

Он оскорбился и выскочил вон, направив стопы в широкий мир. Я поднялся в номер и обнаружил, что на моем автоответчике мигает огонек. Послание гласило, что О'Хара будет рад моему появлению в его номере.

Я прошел по застланным ковровыми дорожками коридорам.

— Ты знаешь, — сказал О'Хара, отворяя дверь на мой стук, — что Говард вернулся?

Мы обсудили поведение Говарда. О'Хара не скупился на эпитеты.

— Говард сказал мне, — промолвил я, с половинным успехом воздвигая запруду потоку этих эпитетов, — что он обратил свои стенания к подруге, которая немедленно передала их в «Барабанный бой», но без его ведома.

— Что?

Я рассказал О'Харе о Висборо.

Он повторил, не веря:

— Одри, Элисон и Родди?

— И Бог знает кто еще.

— Говард, — тяжело выговорил он, — соскочил с катушек.

— Он наивен. Что не делает его плохим писателем.

О'Хара сумрачно согласился:

— Призрачные любовники — это наивно. — Он обдумал положение вещей. — Я снова должен обсудить его нарушение контракта с боссами. Я полагаю, ты никогда не встречался с этой злосчастной Элисон?

Я покачал головой.

— Кто-то должен просветить ее.

— Хм… — Я сделал паузу. — Ты?

О'Хара уклонился от такой чести.

— А ты сам не желаешь приятно провести время?

— О нет, — запротестовал я. — Мы же знаем, какого она мнения обо мне.

— Неважно, — улыбнулся О'Хара, — при желании ты можешь приманить даже птиц с деревьев.

— Я не знаю, где она живет.

— Я узнаю, — пообещал он, — а ты сможешь выяснить размер причиненного ущерба.

Казалось, ему неожиданно подвалила удача. Суд над Говардом тянулся бы долгое время и мог отпугнуть множество читающих зрителей, которых его имя должно было привлечь в кинозалы. Старый Валентин когда-то писал, что не стоит нападать на кого-либо, не подсчитав, во что обойдется победа.