— Они все намеревались… за этим они и собрались… все они с ней… по очереди, и она хотела этого… Она держала пари, что они все не смогут этого, когда все грумы уедут на вторую утреннюю тренировку и через час должны будут вернуться обратно, и чтобы все они смотрели и подбадривали друг друга, в том стойле, которое для них было вместо постели… и все они были сумасшедшими, и она тоже… и Свин обхватил ладонями ее шею и поцеловал ее… и нажал… и она задохнулась… Он зашел слишком далеко… и ее лицо потемнело… ее кожа стала темной, и к тому времени, когда они осознали… они не смогли вернуть ее… — Голос его прервался, и немного погодя он выговорил: — Вы не удивлены, не так ли?

— Я не вставлю это в фильм.

— Я был так зол, — сказал он. — Как они могли! Как могла она позволить им? Ведь не было наркотиков…

— Вы знаете, — спросил я, — что от такого удушения почти всегда умирали только мужчины?

— О, Боже!.. Они хотели проверить, действует ли это на женщин.

Абсолютная бессмысленность этого до немоты потрясла нас обоих.

Я перевел дыхание и сказал:

— В «Барабанном бое» говорилось, что я не смогу раскрыть загадку смерти Сони, но я это сделал. Теперь мне остается найти того, кто убил Пола Паннира.

Джексон с силой оттолкнулся от ворот и шагнул ко мне, крича:

— Оставьте это! Оставьте всех нас в покое! Не снимайте этот мерзкий фильм!

Его крик заставил моего каратиста мигом выскочить из машины. Джексон смотрел с удивлением и тревогой, даже когда я успокаивающе помахал рукой, дабы «черный пояс» усмирил свои рефлексы.

Я сказал Джексону:

— Мой телохранитель — словно сторожевой пес. Не обращайте внимания. Кинокомпания настояла на его присутствии, потому что помимо вас есть и другие желающие остановить съемки этого фильма.

— Держу пари, что одна из них — эта сука Одри, ехидная сестричка Сони.

— И она тоже, — согласился я.

В дверях дома появилась Люси и позвала отца:

— Папа, тебе звонит дядя Ридли.

— Скажи ему, что я подойду через минуту.

Когда она исчезла, я сказал:

— Ваш брат сегодня утром снимался в фильме, ездил верхом. Он будет недоволен моим присутствием.

— Почему?

— Он вам скажет.

— Я желал бы, чтобы вы никогда не приезжали, — горько сказал он и зашагал к своему дому, к своей спасительной гавани, к своим нормальным прелестным жене и дочери.

Я отправился обратно в Ньюмаркет, зная, что вел себя опрометчиво, но не жалел об этом. Я знал, кто убил Пола Паннира, но доказательства — это нечто большее, чем просто догадки. Полиции нужны доказательства, но я, по крайней мере, мог направить ее в нужную сторону.

Я думал об одной отдельной газетной вырезке, которую я обнаружил в папке, ныне лежавшей в сейфе О'Хары.

Валентин написал эту статью для колонки случайных сплетен. Газета вышла шесть недель спустя после смерти Сони, и об этой смерти там не упоминалось.

Там говорилось вот что:

«Ньюмаркетские источники сообщают, что жокей П.Г.Фальмут (19 лет), известный знакомым как Свин, уехал в Австралию, оформив разрешение на работу и надеясь обосноваться там. Родившийся и выросший в Корнуэлле, неподалеку от города, название которого совпадает с его фамилией, Свин Фальмут переехал в Ньюмаркет два года назад. Его притягательные личные качества и умение побеждать скоро снискали ему множество друзей. Несомненно, набравшись жокейского опыта, он мог бы добиться процветания в Англии, но мы желаем ему больших успехов в его новом заморском предприятии».

Вместе с заметкой была опубликована фотография улыбчивого, ясноглазого, добродушного с виду молодого человека в жокейском шлеме и рубашке, но заголовок статейки окатил меня ледяным ливнем понимания.

«Уход корнуэлльского парня», — гласил он.

ГЛАВА 16

Мы снимали сцену повешения на следующее утро, в понедельник, в поделенном на части пустом стойле, смонтированном в доме наверху.

Монкрифф перекинул через скрещение балок веревку и сам повис на ней, проверяя прочность декорации, но благодаря монолитным шлакоблокам и мощным железным скобам, скрепляющим новые стены со старым полом, сооружение даже не дрогнуло, к зримому облегчению постановочного отдела. Устланные соломой бетонные плиты пола глушили гулкое эхо шагов, выдающее пустоту под ногами, погубившее ощущение реальности множества голливудских «дворцов», выстроенных, казалось бы, точно до последней балясины.

— Куда вы делись после нашего чрезвычайно короткого совещания прошлой ночью? — допытывался Монкрифф. — Говард искал вас по всему отелю.

— Неужели?

— Вы приехали в отель на машине, вы съели сэндвич, пока мы обсуждали сегодняшнюю работу, а потом исчезли.

— Разве? Ну, вот я здесь.

— Я сказал Говарду, что вы наверняка будете здесь сегодня утром.

— Огромное спасибо.

Монкрифф усмехнулся.

— Говард был встревожен.

— Хм… Ивонн уже здесь?

— Внизу, в гримерной, — с умильным видом кивнул Монкрифф. — Она такая красотка!

— Длинные белокурые волосы?

Он кивнул.

— Как вы и заказывали. И все же где вы были?