Читаем Дикенц полностью

– Я двенадцать лет хмельного в рот не брал. Там с этим строго. И, знаешь, отвык. И я тебе за это очень благодарен. Ведь если бы не твой донос и если бы не каторга, я бы давно спился.

Сидим, пьем чай, молчим. Я крепился, крепился, потом говорю:

– Ну а эти… – и шепчу: – Пасьянцы?

Дикенц нахмурился. Долго молчал, потом всё же ответил:

– Тут тоже как отрезало. Я, во-первых, их не помню, а во-вторых, боюсь, что вспомню. Я, брат, за колючим забором такое видал!.. – и замолчал, и даже губы крепко стиснул.

Сидим, опять молчим. Он вилку на стол положил. Тогда и я тоже. Такая, знаете, минута наступила, что не до того! А жаль. Эх, думаю…

А он улыбнулся, сверкнул желтым глазом и дальше:

– Ничего, приспособился. Я теперь детские сказки пишу – оно безопасно и прибыльно. Вот еще семь тысяч накоплю и опять сиротский дом построю, хороших воспитателей найму. Пусть детишек грамоте научат, геометрии и философии. Вдруг из них кто-нибудь в Дикенцы выйдет, но только в смелые! Я же человек пропащий, я…

И замолчал, задумался. А после встрепенулся, весь даже как будто засиял и опять бойко, как когда-то, говорит:

– Но не всегда я такой! Вот, сочинил намедни сказочку, послушай…

– Нет, – говорю, – премного благодарен. Не гневайтесь, но мне пора, – и встал и к двери и за дверь!

Иду по улице и думаю: чур, чур меня! Опять во грех ввести желаете?!