Герцог повесил прогулочную трость на сгиб руки — на самом деле это была не обычная трость, а смертоносная рапира; спрятанная в футляр из сучковатой древесины. Он спокойно взял записку, сломал печать и начал читать.

Спешу сообщить вам, что я потерял след вашего брата, лорда Гарета. Его вместе с женой и ребенком выгнали из заведения мадам Боттомли поздно вечером в понедельник после драки, во время которой несколько клиентов борделя пострадали от его руки. Я уже расспросил всех его приятелей, но никто из них не знает, где он может находиться. Я намерен сейчас отправиться к его молодой жене, которую он поселил в особняке де Монфоров до своего возвращения. Поиски во всех возможных местах его пребывания не дали результатов, и я начинаю опасаться худшего. Умоляю вас как можно скорее лично приехать в Лондон и помочь мне в поисках.

Лицо Люсьена потемнело от гнева. «Черт возьми, что он еще выкинет? Не могу же я нанять няньку этому двадцатитрехлетнему шалопаю!»

— Ваша светлость?

Люсьен с силой скомкал записку. Глаза его горели таким гневом, что слуга невольно попятился.

— Поезжай вперед, Уилсон, передай, чтобы немедленно седлали Армагеддона. Я сейчас же отправляюсь в Лондон.

Глава 24

Ливрейный лакей де Монфоров, открывший дверь в ответ на настойчивый стук около девяти часов утра на следующее утро, не узнал человека, стоявшего на пороге.

— Извините, — сказал лакей, закрывая дверь перед носом высокого мужчины, одетого в скромный костюм из зеленого сукна, — но ее светлость не принимает посетителей.

— Ну, полагаю, меня она примет, — улыбнулся мужчина. — Я ее муж.

Ливрейный лакей, узнав посетителя, широко раскрыл рот от удивления.

— Господи, лорд Гарет! — забормотал он извиняющимся тоном. — Тут все с ума сходят от беспокойства за вас, думали уж…

— Могу себе представить, что они думали, — печально усмехнулся Гарет. — Но, как видишь, я все-таки не бросил своих жену и дочь. Позови-ка поскорее мою супругу, Джонсон.

Лакей поклонился и бросился исполнять приказание.

Он всегда симпатизировал лорду Гарету и не верил всяким домыслам о том, что он, дескать, бросил свою жену.

Мгновение спустя Джульет уже спешила вниз по лестнице.

— Гарет?

Она нерешительно остановилась на нижней ступеньке, Держа в руке шляпу, он перешагнул через порог. Улыбка на его лице едва ли могла выразить, как при виде ее дрогнуло его сердце и все внутри словно запело. За последние два дня он только и думал об этом моменте, то горя желанием поскорее увидеть ее, то опасаясь холодного приема: как-никак он с ней поссорился, бросил ее одну и исчез на целых три дня.

— Привет, Джульет, — с мальчишеской робостью сказал он.

Оперевшись о перила лестницы, она смотрела на него с некоторой опаской и одновременно с облегчением.

— Привет, Гарет.

И тут они оба в один голос сказали: «Прости меня!»

Она бросилась в его объятия; он подхватил ее на руки и закружил так, что юбки взлетели до колен, а ее радостное лицо оказалось в нескольких дюймах от его лица. Поставив Джульет на пол, он принялся жадно целовать ее.

Он вкладывал в поцелуи и просьбу о прощении, и желание убедиться, что он ей по-прежнему небезразличен. Она отвечала ему со всей страстью. И были в ее поцелуях и тоска по нему, и тревога за него, и — хочешь не хочешь — сомнение в нем.

— Ах, моя дорогая, — пробормотал он, вглядываясь в ее лицо, просиявшее от радости и облегчения. В этот момент он понял, что она, как и он, побаивалась этой встречи. — Прости, что я уехал и оставил тебя, а потом ничего не сообщал о себе.

— Прощу, если ты простишь меня за то, что потеряла деньги.

— В этом был виноват я, а не ты.

— Нет, не ты, а я…

— Ш-ш-ш… — Он заглушил ее протесты, закрыв рот поцелуем, от которого у обоих закружилась голова.

— Как я рада, что ты вернулся, Гарет! Я безумно беспокоилась о тебе.

— Я не стою твоего беспокойства, Джульет. Как-никак Чарльз бы никогда…

— Перестань! Я не хочу говорить о Чарльзе. Мне надоело, что все постоянно сравнивают тебя с ним. Я хочу быть с тобой, с человеком, за которого я вышла замуж.