Читаем Дикая война полностью

Рассмеявшись, Мишка быстро закончил с переноской и, втащив в дом всё, что планировал использовать для улучшения быта, устало присел на лавку. Глафира, присев рядом, растерянно оглядела кучу всяких укладок и, повернувшись к нему, испуганно спросила:

— Это что ж такое, сынок?

— Это всё для нас, мама Глаша. Вон в тех мешках пух на перины. Гусиный, утиный да глухариный. В этой вязке шкуры на стены да на пол. Изба старая, из щелей поддувать начало. В общем, собрал всё, чтобы нам теплее было. А у вас тут как дела?

— Живы, и слава богу, сынок, — улыбнулась Глафира, странно потупившись.

— Так, — насторожился Мишка. — Мама Глаша, ты врать не умеешь, так что лучше и не начинай. Рассказывай, что случилось, — потребовал парень.

— Да и не знаю, как сказать, — тихо вздохнула женщина. — Я тут давеча на торг ходила, так купцы, как меня завидят, так сразу цену в сам-три вздувают. А сами глаза прячут.

— Что, все? — не понял Мишка.

— Так я ж местная, сынок. Да и они все, почитай, тоже, — грустно кивнула тётка.

— Вот даже как, — мрачно выдохнул парень. — Кажется, я знаю, чья это работа. Всё не уймётся никак. Ладно. Подумаю, как им сала за воротники залить.

— Да ты что, сынок?! — вскинулась Глафира. — Ты ж так всю торговую гильдию против нас настроишь.

— Значит, не будет в посёлке гильдии, — мрачно прошипел парень. — Достали, твари.

— Перетерпи, Мишенька. Зима пройдёт, а как станут они пушнину скупать, так про все сговоры и забудут.

Своя-то мошна важнее, — попыталась мудро втолковать ему женщина.

— А муку, чай, специи всякие где брать станем? — повернулся к ней парень. — Хотя по снегу можно будет и на соседнюю станцию съездить.

— Вот видишь. Решаемо всё и без драки, Мишенька, — закивала Глафира.

— Ладно. Подумаем, — взяв себя в руки, кивнул Мишка. — Во! Вспомнил. Я ж вам с Танюшкой обновы привёз.

Вскочив, Мишка выхватил из кучи баулов кожаный мешок и, развязав горловину, вынул из него роскошную волчью доху. А к ней — причудливо вышитые пимы.

— Примерь, мама Глаша.

— Господи, сынок! Неужто мне? — растерянно ахнула Глафира. — Это ж всё больших денег стоит!

— Ты издеваешься? — возмутился Мишка. — Какие деньги? Мне ханты это всё как отдарок за гостинцы сшили. Их выделки шкуры и сшито ими. Я только женщину на тебя фигурой похожую показал. И с Танюшкой так же. Пальцем показал, остальное, они сами сделали.

С этими словами он достал из другого мешка обновки для девочки. Маленькие пимы, беличья шубка с малицей, отороченной росомахой, и юбочка из тончайшей выделки заячьих шкурок. Всё чуть больше, чем по росту. Что называется, на будущее. Танюшка тут же отодвинула туесок с сотами и, соскочив с табурета, кинулась к обновам. Глафира успела перехватить её, что называется, в прыжке и отправила мыть липкие от мёда руки.

В общем, визгу и счастливого смеха было столько, что Мишка и про баню чуть не забыл. В конечном итоге, закончив с гостинцами, он прихватил чистое исподнее и, махнув на все проблемы рукой, отправился в баню.

* * *

За три дня, что прошли после возвращения, Мишка понял, что тётка сказала ему правду. Во всех лавках мелкие купцы, то и дело пряча глаза, называли ему такие цены на товары, что парень дар речи терял. На все вопросы они только разводили руками и отговаривались какими-то левыми проблемами. Убедившись, что ловить тут нечего, Мишка только отмалчивался, глядя на них так, что те невольно начинали потеть и заикаться.

На четвёртый день к нему в дом вошёл контрразведчик. Вежливо поздоровавшись, офицер присел к столу и, с благодарным кивком приняв от Глафиры чашку с чаем, начал разговор.

— Пришёл поблагодарить тебя, Миша. Признаться, не ожидал, что ты всё-таки услышишь мою просьбу. Гуся ты притащил интересного. Плохо только, что при нём никаких бумаг нет.

— Есть, — усмехнулся парень и достал из оружейного сундука пакет, перевязанный бечёвкой. — Оставлять не стал. Решил, что так надёжнее.

— Да ты просто находка для нашей службы, — обрадованно воскликнул офицер, хватая бумаги.

— Нет уж. В службу я больше ни в какую не пойду, — неожиданно отрезал парень. — Да и вообще, это был первый и, пожалуй, последний раз.

— Прости? — оторвавшись от бумаг, вопросительно выгнул бровь контрразведчик. — Как прикажешь тебя понимать?

— Ах да, вы же ничего не знаете, — Мишка сделал вид, что только догадался об этом. — Уедем мы отсюда скоро. Совсем.

— Как уедете? Куда? — окончательно растерялся Владимир Алексеевич.

— Думаю, правильнее всего будет на заимку. Уж там-то нас точно никто не достанет.

— Что случилось? — подобравшись, словно зверь перед прыжком, спросил офицер. При этом лицо его стало жёстким и бесстрастным, как у каменной статуи.

«Вот, значит, с какой физиономией ты убиваешь», — почему-то подумал Мишка и, пожав плечами, ответил:

— Купец Кособородов подмял под себя всех мелких купцов и сговорился с ними, что те будут мне и моей семье продавать товары только по самой высокой цене, которую они только смогут придумать. Обложить решил, как зверя в берлоге. Чего добивается, не понимаю, да и неважно это. Так что делать мне тут больше нечего.