Читаем Дикая ведьма полностью

Пайк хватается за сломанную ногу, а я подхватываю его под руки, и мы медленно взбираемся по склону. Первые шаги я считаю вслух, но потом мы ловим ритм и двигаемся молча. Когда мы добираемся до вершины, с нас градом льется пот и мы едва дышим. Пайк прислоняется к дереву. Мои живот и грудь обдает холодным воздухом, потому что он больше не согревает меня своим теплом. Он делает глоток воды, а я запускаю руки в волосы и расхаживаю вокруг, пытаясь сообразить, что делать дальше.

Сова. Нужно идти к сове.

Моя магия дарит Макгаффину минуты жизни, но этого не хватит, чтобы донести его до лагеря, не говоря уже о заповеднике. К тому же много времени я потратила на помощь Пайку. Все пошло не так. Мне хочется вопить, плакать и кричать, обвинить Пайка в том, что он упал в овраг, но я не могу. Во всем виновата я, и с этим мне придется жить до конца дней.

– Я пойду за совой, – говорю, подходя к Пайку. – Принесу Макгаффина, и мы попробуем вернуться к лагерю.

– Возьми коробки из моего рюкзака. – Пайк наклоняется вперед. – Там ему будет удобнее.

– Спасибо. – Достаю коробки. – Давай сначала посмотрю твою ногу.

Пайк сидит у дерева, отвернувшись от меня. Я проверяю повязку на его ноге. Кровь больше не течет, и шина держится хорошо.

– Очень больно? – спрашиваю, осторожно ощупывая ногу.

– Терпимо, – отвечает он, вглядываясь в туман.

– Если больно, скажи. Я помогу.

– Сказал же, все нормально.

Пайк потирает ногу и смотрит на меня, но лучше бы я не видела его взгляда. Пайк никогда не примет меня такой, какая я есть. В его глазах горит ненависть, которую не потушила бы и любовь.

Грань между любовью и ненавистью тонка, как лист бумаги, и остра как лезвие, и мы с ним оказываемся на стороне ненависти. Может, этому суждено было случиться, но почему тогда мне кажется, будто я потеряла что-то хорошее.

– Поешь пока.

Достаю из кармана батончик, не вспомнив сразу о той шутке. Но Пайк смотрит на него так, что у меня в голове вспыхивают воспоминания. Боль в груди становится сильнее. Я закрываю глаза, чтобы Пайк не увидел, как мне больно.

– Поешь. – Протягиваю ему батончик. – Я скоро вернусь.

Я ухожу как можно скорее, не оглядываясь на Пайка. В чаще туманно и серо, земля влажная и мягкая. По телу бегут мурашки, а холодный воздух касается кожи под порванной рубашкой.

Я бегу по магическому следу. Как же мне хочется вернуться к Макгаффину. Чувствую себя ужасно – я бросила его одного посреди леса. Пробираюсь через густые кусты ежевики и вдруг замечаю свою бейсболку, там, где ее и оставила.

Еще шаг, и показывается Макгаффин, а над ним угрожающе нависает койот.

Мое сердце ухает в пятки. Я замираю, чтобы не спугнуть хищника. Какая же я идиотка! Ну почему я не положила совуна на дерево или в дупло, чтобы его никто не тронул? С койотом все в порядке, а значит он пока не трогал Макгаффина.

– Прости, что ушла, – шепчу я.

Надеюсь, он знает, как мне жаль. Поворачиваюсь к койоту.

– Нет, – твердо говорю, глядя ему в глаза. – Уходи отсюда.

Койот не двигается и тихо рычит. Что-то внутри у меня обрывается. Я не призываю магию и не пытаюсь мягко отвести зверя от птицы. Я громко кричу, машу руками и бросаюсь к койоту.

Кажется, хищник сейчас кинется и разорвет меня в клочья, но койот разворачивается и бежит прочь, виляя между деревьями и валунами, а потом скрывается из виду.

Я падаю на землю. Макгаффин смотрит на меня. Он устал. Его взгляд тяжелый и остекленевший, но он рад меня видеть. Не верится, как сильно я привязалась к этому совуну после всех его выходок, но сейчас готова все отдать, лишь бы помочь ему выжить.

– Я тоже рада видеть тебя, – говорю я, снимая с Макгаффина полотенце.

Кровь идет, но новых ран нет.

Промываю рану, промачиваю ее бинтом и посылаю как можно больше магии в артерию. Больше ничего не могу сделать.

Я хочу снять проклятье, но у меня нет трав. Нужно найти что-то другое, но я боюсь надолго бросать Пайка. Если у него начнется заражения, я должна быть рядом.

– Прости, Макгаффин, – говорю я, собирая гнездо, – мне придется отнести тебя в другое место, но оно недалеко.

Я подстилаю полотенце в коробку и осторожно кладу на него сову.

– Пайк будет рад тебя видеть.

Беру бейсболку и осторожно поднимаю коробку.

Макгаффин смотрит на меня, пока я несу его, но потом его веки тяжелеют, и он с трудом держит глаза открытыми.

Придется снимать с него проклятье сейчас, и ни мама, ни Сара, ни кто-то еще мне не поможет. Кассандра так и не появилась, хотя уже должна быть здесь. Она больше не искала меня с помощью магии, и значит, что-то произошло.

Я осталась одна.

Пайк сидит, прислонившись к дереву с закрытыми глазами. На груди у него лежит упаковка от батончика. Я смущаюсь, когда на глазах у меня выступают слезы.

Пайк дергает головой и смотрит на меня. Я моргаю, чтобы прогнать слезы, и откашливаюсь.

– Он умирает. Нужно скорее помочь ему.

– Здесь? – спрашивает Пайк.

– Да.

Он печально смотрит на Макгаффина.

– Может, пришло его время? – спрашивает Пайк.

Он до сих пор не знает о проклятье. Я еще не рассказала ему об этом ужасном секрете.

С трудом сглатываю.

– Я хочу попробовать.