Читаем Дикая ведьма полностью

– Знаешь, ты мог бы поблагодарить меня, ведь я спасла тебе жизнь.

– Я мог бы и сам за себя постоять. – Пайк вскидывает бровь.

– Ты споткнулся о палатку, Пайк, и стал легкой добычей.

Его щеки слегка розовеют, и не будь это Пайк, я бы подумала, что это мило.

– Если что, такое со мной впервые.

– Тогда я рада, что стала свидетелем этого зрелища.

Пайк смеется и качает головой. Он проводит рукой по волосам. Постепенно успокаивается, а мое сердце перестает бешено колотиться. Может, он ничего и не заподозрил. Может, все его вопросы уже исчезли, а я не выдала себя.

– Давай я тогда завтрак сделаю, чтобы искупить вину.

Не хочу я никакого завтрака. Я хочу отыскать сову, поймать ее и принести обратно в заповедник. Но Пайк пару минут назад растянулся передо мной лицом вниз, а потом на него едва не напала пума, так что я не могу отказаться.

– Давай. Завтрак будет кстати.

У Пайка будто от сердца отлегло. Он берет мини-холодильник из палатки. Я смотрю на него. От смущения он втягивает плечи и слегка наклоняет голову. Румянец уже прошел, но Пайк выглядит таким ранимым и уязвимым, каким я никогда его не видела.

– Что? – спрашивает он, и я понимаю, что пялюсь на него.

Я откашливаюсь и поспешно отвожу взгляд.

– Ничего. Пройдусь немного, пока ты готовишь завтрак.

Не дожидаясь ответа, иду к лесу и стараюсь не думать, что хочу задержать на Пайке взгляд. Не думать, какой он милый, когда стесняется.

Внезапно на меня накатывает тошнота. Даже сутки не прошли с начала нашего похода, а я уже использовала магию на глазах у Пайка.

Говорю себе, что его смущение затмит остальное, что из-за ущемленного эго он забудет обо всем. А если нет, Пайк все равно ничего не видел, ведь и смотреть было не на что.

Я вдыхаю морозный утренний воздух. Лишь небольшая выбоина на пути, дальше все пойдет гладко. Так и будет.

Пайк зовет меня. Я делаю глубокий вдох и возвращаюсь в лагерь. Пайк протягивает мне тарелку оладий с сиропом, и только сейчас понимаю, насколько проголодалась.

Я сажусь на брезент, а Пайк передает мне вилку. На руках у него грязь и царапины. Отставляю тарелку и пододвигаюсь к нему поближе.

– Ты ушибся?

Пайк, проследив за моим взглядом, показывает мне ладони. Он не прячет руки, и на душе у меня становится легче.

– Больше всего пострадала моя гордость, – признается он.

– Гордость, думаю, заживать будет долго. Давай хотя бы с руками помогу.

– Да нормально все, – говорит Пайк, но я уже ищу в рюкзаке аптечку. Достаю ее, бутылку воды и чистую футболку.

Снова сажусь на брезент, скрестив ноги. Пайк молча протягивает мне руки. Я смываю с его ладоней грязь, вытираю их насухо футболкой и разрываю антисептическую салфетку.

– Будет жечь, – говорю я.

Беру его руку и провожу салфеткой по порезам. Пайк судорожно вздыхает, и я мягко дую на его ладонь, чтобы унять боль. Я чувствую его взгляд на себе, но не поднимаю глаз. Обрабатываю ему и другую руку.

Кожа на его ладонях теплая и грубоватая. Когда я заканчиваю, Пайк не сразу отнимает руку. Он смотрит на меня странно, словно изучает, и мне отчего-то трудно дышать. Я стараюсь сидеть спокойно, даже когда ветер развевает волосы у меня перед глазами и подхватывает салфетку. Пайк, кажется, наконец понимает, что все еще держит свою руку в моей и медленно отнимает ее.

– Спасибо, – благодарит он, откашлявшись.

Поморгав пару раз, я возвращаюсь к действительности и отбрасываю все, что было между нами. Ничего и не было. Совершенно ничего.

– Без проблем.

Отношу аптечку в палатку, пару минут собираюсь с мыслями и возвращаюсь к Пайку. Мы молча завтракаем, слушая утреннее пение птиц и шум бегущей реки. День спокойный и тихий. Я бы хотела насладиться им, вдохнуть поглубже и знать, что сейчас мне нужно просто быть здесь.

Просто быть.

Но мысли мои беспокойны. Мне не терпится найти сову и поскорее покончить с этим.

– О чем думаешь? – спрашивает Пайк, глядя на меня поверх очков.

– О сове.

Он ставит тарелку на брезент и, откинувшись назад, смотрит на лес.

– Почему тебя так волнует эта сова? Вымирающий вид, я понимаю, но для тебя это будто что-то личное.

Ладони взмокают, но я напоминаю себе, что Пайк ничего не знает. Отставляю завтрак и кладу локти на колени, пытаясь выглядеть совершенно спокойной.

– Наверное, все вместе. Как ты и сказал, это вымирающий вид. Таких сов осталось очень мало в нашем штате. У меня сердце кровью обливается, когда думаю, что мы могли спасти ее. Но дело не только в этом. – Я замолкаю. Лучше сказать половину правды. – Прозвучит, наверное, бредово, но эта птица все время смотрела на меня. Она летала за мной по заповеднику и будто всегда знала, где я. Она всю неделю приглядывала за мной, и я хочу отплатить ей тем же. – Я пожимаю плечами.

Откидываю голову и подставляю лицо ветру. Я не говорю Пайку, что эта сова казалась мне дурным предзнаменованием. И всякий раз, когда она на меня смотрела, меня охватывал ужас. Редко, когда животные вызывают во мне такое чувство, но я отвечаю так, чтобы Пайк понял, насколько для меня важно найти сову.