Роза и Рикардо шли обнявшись, им некуда было спешить. Она показывала ему медальку, подаренную доном Анхелем ей перед отъездом, делилась с возлюбленным своим желанием поработать в «Доброй маме», пока не закончится их, как она выразилась, «катавасия».

— А она уже закончилась, — сказал Рикардо.

Но Роза не согласилась с ним: ему надо было еще набраться храбрости и все начистоту выложить Леонеле.

Вдруг Рикардо спросил Розу, хочет ли она от него ребенка. И она ответила, что нет. Расстроенный, он остановился и молча смотрел на нее, пока она не рассмеялась и не сказала, что хочет не одного, а двух.

Роза начала фантазировать, рассказывать ему, как бы она любила их детей и как бы делала все, чтобы им не пришлось испытать то, что испытала она.

Потом он повел ее в самый дорогой магазин, какой был на этом побережье. И они вышли оттуда, нагруженные пакетами, и Роза потрясенно призналась, что у нее не только никогда не было, но она даже никогда не видела таких невыносимо красивых вещей.

Федерико открыл дверь и, взяв из рук жены чемоданы, понес их в комнаты, приговаривая, как он соскучился по ней и как рад ее приезду.

На его вопрос, как прошла поездка, Дульсина ответила, что хуже некуда, что они попались на удочку, и что Рикардо и Розы в «Отеле Пуэблито» не оказалось. Но если только они и впрямь вместе, то у нее есть в запасе кое-что, чтобы с треском разорвать их брачный союз.

— Ты мне потом расскажешь об этом, — сказал он, нежно целуя ее в шею.

— Потом? — растерянно спросила она. — А что сейчас?

— Не догадываешься? — Он расширил глаза, глядя в вырез ее блузки и уже расстегивая верхнюю пуговичку.

Но у Дульсины не было ни настроения, ни времени для немедленных супружеских ласк. Она торопилась в магазин игрушек, принадлежащий Анхелю де ла Уэрта.

…Дон Анхель с холодным интересом разглядывал женщину, про которую ему было известно, что она вытянула из Розы Гарсиа все жилы.

— У вас, дон Анхель, работает продавщицей женщина, рекомендованная вам моим братом Рикардо?

— Кого вы имеете в виду?

— Ту женщину, на которой женился мой брат и которая была не достойна фамилии Линаресов.

Он спокойно кивнул.

— Да, я слышал что-то такое. Речь ведь идет, наверно, о Розе Гарсиа? Только ее никто не рекомендовал, она пришла по объявлению в газете. Но она оказалась недисциплинированной и плохо влияла на других продавщиц. Нам пришлось расстаться.

Он развел руками.

Дульсина поблагодарила и сказала, что знает теперь все, что ей хотелось узнать. Она попрощалась с хозяином.

Однако Дульсина была не так доверчива, как это показалось дону Анхелю. Из его кабинета она спустилась в торговый зал и подошла к Малене.

— Скажите, сеньорита, у вас работала Роза Гарсиа?..

— Почему работала? Она до сих пор работает. К сожалению…

— А где ее можно увидеть?

— Она на неделю уехала.

— А скажите, ее увольняли?

— На пару недель. И тут же вернули. — Малена иронически усмехнулась. — У хозяина к ней особое отношение.

Дульсина поняла, что эта продавщица многое может рассказать о Розе Гарсиа. Переведя разговор на постороннюю тему, она сделала Малене несколько комплиментов и вдруг спросила:

— А скажите, Розе Гарсиа здесь хорошо платят?

И Малена тоже поняла, что если она хотела бы отомстить Розе за незаслуженно хорошее расположение к ней хозяина, то вот женщина, которой полезно будет рассказать о Розе все, что знает сама Малена. Она давно узнала в ней сестру Рикардо Линареса, изредка бывавшую в магазине и раньше.

— Видите ли… Я обнаружила, что деньги для Розы Гарсиа дает дону Анхелю ваш брат Рикардо Линарес. Я ведь вожу в банк все бумаги дона Анхеля. И каждый месяц среди них — чек, подписанный Рикардо Линарес. А сумма на нем — точь-в-точь такая, как ее зарплата.

— Любопытно, любопытно!

— Ваш брат ей просто помогает. Но, между прочим, напрасно. У нас тут все знают, что Роза — пассия дона Анхеля де ла Уэрта.

БУРНАЯ ЖИЗНЬ ЛИЦЕНЦИАТА РОБЛЕСА

По мокрому песку можно было ехать и километр, и два, не рискуя ни на что наехать. Роза восторженно жала на педаль, и шины «джипа» отбрасывали назад мокрый грунт, как собака, роющая землю задними лапами.

Потом они вылезали из машины, отходили от берега чуть подальше, где песок был сухим и теплым от солнечных лучей, и ложились прямо на него.

Теперь они часами обсуждали одну и ту же тему: кого лучше родить Розе — толстячка или толстушечку, сходясь в том, что главное, чтобы чадо их было веселым и здоровеньким.

Роза никак не могла поверить в то, что доктора заранее могут определить пол будущего ребенка. Впрочем, она ничего не хотела знать заранее. Пусть будет сюрприз! Пусть даже придется выбрасывать уже сшитое розовое и заново шить голубое! И они начинали хохотать и, обнимаясь, кататься по теплому песку…

Иногда Роза вдруг становилась серьезной. Обычно это означало, что у нее есть к Рикардо какой-то вопрос, но она боится его задавать, чтобы не обидеть возлюбленного. Вот и сегодня она сказала:

— Ты не обидишься, если я задам тебе один вопрос?

— Я слушаю тебя, Роза.

— Ведь у жабы… прости, у Леонелы свои хоромы, да? Он подтвердил.