Читаем Дикая магия полностью

— На некоторых островах верят, что у новорожденных близнецов — одна душа на двоих, и Сур должен решить, кто ее получит. Там, откуда я родом, почти все в это верят. Один ребенок остается сосать грудь матери, второго отдают морю. — Урс наклонился, положил руку, похожую на лапу медведя, на плечо парня и сжал так, что Фент вздрогнул от боли. При этом великан продолжал улыбаться, но его глаза в окружении шрамов были холодны. — Хотел бы я знать, сможешь ли ты снова ступить на землю, Фент Без Души. Может, уже пора Суру убедиться, что его выбор был верен.

Он еще какое-то время смотрел Фенту в глаза, потом убрал руку и медленно пошел прочь. Фент почувствовал, как по телу пробежала нервная дрожь. Надо поговорить с отцом сейчас, до того, как это сделает Урс.

Арана он нашел сидящим на перевернутом бочонке возле мачты. На коленях отец держал измятый пергамент или что-то вроде того, желтое и очень старое. Он водил пальцем по линиям, нанесенным в верхней части пергамента, то и дело поглядывая на поверхность океана и снова возвращаясь к рисунку, словно сопоставляя то, что он видит за бортом, с изображением на карте.

Фент облегченно вздохнул и подошел к отцу. Карта целиком поглощала внимание Арана: когда бы он ни взял ее в руки, все прочее для него переставало существовать, он даже не мог гневаться или отдавать распоряжения. Чтобы изложить лживую историю о сестре, лучшего момента нельзя было придумать.

— Отец, — начал он, но Аран Арансон махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху, и Фент замолчал.

Хозяин Камнепада посмотрел на солнце, порылся в поясном кошеле и выудил несколько бечевок разной длины, из которых придирчиво выбрал одну, пробежал пальцами туда-сюда по узелкам, завязанным на ней, закрыл глаза и полностью ушел в себя. Затем, открыв глаза, он сделал на карте небольшую пометку ногтем, посмотрел на сына и улыбнулся.

— Остров Келпи, — сказал он, указывая на крошечный изрезанный клочок земли на карте.

Никогда раньше Фент не видел карту так близко: отец ревниво оберегал свою собственность. По его мнению, эта красивая и таинственная вещь представляла интерес для тех, кто хочет больше узнать о мире. Но Фент предпочитал видеть мир своими глазами, рисованные абстракции почти ни о чем ему не говорили. Однако он вытянул шею и прилежно следил за тем, как палец Арана любовно скользит по пергаменту.

В верхнем правом углу была изображена роза ветров; южная стрелка указывала по диагонали на оторванный левый угол карты. Вдоль узорной рамки Фент увидел множество странных слов. Некоторые он вообще не смог понять, что было неудивительно, так как учебе в свое время уделял весьма незначительное время. Но слова «Isenfelt», «Oceana» и «Sanctuarii» понял отлично: ледовые поля, океан, Святилище. Оказывается, все очень просто: местонахождение даже такого крошечного островка, как Келпи, можно определить по этим чернильным каракулям. Он похлопал глазами, посмотрел вверх, сравнил линии на карте с контурами острова, видневшегося по правому борту, и ничего не понял. Остров был, и было его изображение на карте, и отец определил, что это именно тот остров, но как — Фент не понимал. Когда мимо них проходил Кало — спокойный темноволосый гребец, — Фент заметил, что отец предусмотрительно прикрыл карту рукой и придвинул ближе к себе, и тут его охватило сомнение. Неужели этот ветхий кусок телячьей кожи действительно может указать путь к легендарным сокровищам? А может, хозяин Камнепада просто околдован этим таинственным пергаментом?

Солнце садилось, и верхняя кромка темных облаков, собравшихся на горизонте, окрасилась в красный цвет; в воздухе заметно повеяло прохладой.

— Отец, — снова начал Фент. — Насчет Катлы…

Необычайно мягкая погода, стоявшая на Западных островах в последние месяцы, привела к тому, что овцы непрерывно спаривались и ягнились, производя невиданно многочисленное потомство, несмотря на то, что для этого был не сезон. Еще до того, как Аран Арансон забрал большую часть работоспособных мужчин и поплыл к Святилищу, поголовье настолько выросло, что двое пастухов уже не справлялись со стадом.

Фили Колсон и его старая собака Бреда наконец-то собрали всех овец в загоне у подножия Зуба Пса; только один ягненок отбился — уже на подходе к загону он испугался низко летевшей чайки и, охваченный паникой, брызнул по каменистой тропе наверх. Бреда погналась за ним и пробежала футов тридцать, но потом начался крутой подъем, и собака, посчитав, что дело безнадежное, вернулась к Фили, высунув язык, словно флаг капитуляции. Фили только покачал головой. Если Бреда решила, что с неё хватит, то ничего не поможет — ни брань, ни уговоры. У самого Фили ноги ужасно болели после целой недели, проведенной в горных долинах, но он вздохнул и пошел искать ягненка. Скорее всего с отъездом Арана никто не заметил бы недостачи одного ягненка, но гордость не позволяла пастуху спустя рукава относиться к своему делу. Даже если никто не узнает о пропаже, этот ягненок будет сниться ему по ночам.