Читаем Дигха Никая полностью

– Вот есть у меня, уважаемый Кашьяпа, друзья-приятели или кровные родственники, – отвращённые от убийства, отвращённые от воровства, отвращённые от прелюбодеяния, отвращённые ото лжи, отвращённые от клеветы, отвращённые от грубости, отвращённые от пустословия, не жадные, лишённые враждебности и исполненные истинных воззрений. Иной раз случается, что они занемогут, занедужат, сделаются тяжело больны. Когда я уверен, что им уж от этой болезни не оправиться, я к ним иду и говорю: “Есть шраманы и брахманы, которые так считают и так утверждают: те, кто отвращены от убийства, отвращены от воровства, отвращены от прелюбодеяния, отвращены ото лжи, отвращены от клеветы, отвращены от грубости, отвращены от пустословия, нежадны, лишены враждебности и исполнены истинных: воззрений, те после смерти, после распада тела попадают в благой удел, на небеса, в сообщество богов Обители Тридцати Трёх”. И вы, почтенные, как раз отвращены от убийства, отвращены от воровства, отвращены от прелюбодеяния, отвращены ото лжи, отвращены от клеветы, отвращены от грубости, отвращены от пустословия, не жадны, лишены враждебности и исполнены истинных воззрений. Если утверждение тех шраманов и брахманов истинно, то вы, почтенные, после смерти, после распада тела попадёте в благой удел, на небеса, в сообщество богов Обители Тридцати Трёх. Если вы и в самом деле попадёте после смерти, после распада тела в благой удел, на небеса, в сообщество богов Обители Тридцати Трёх, то навестите меня и дайте знать: есть-де тот свет, есть самородные существа, есть плоды и последствия дурных и добрых дел. Я на вас, почтенные, надеюсь, я вам доверяю, что вы видели, почтенные то всё равно что я сам видел, так то и должно быть”. Они мне обещают, да не приходят потом и знать не дают, да и вестника мне не шлют. Вот то соображение, уважаемый Кашьяпа, из которого у меня выходит, что нет того света, нет самородных существ, нет плодов и последствий дурных и добрых дел.

– Так я тебя, князь, порасспрошу в ответ, а ты мне говори, как считаешь правильным. То, что для людей сто лет, – то для богов Обители Тридцати Трёх одни сутки. Тридцать таких суток составят месяц, двенадцать таких месяцев составят год, а тысяча таких божественных лет – это жизненный век богов Обители Тридцати Трёх. А те твои друзья-приятели, кровные родственники, что были отвращены от убийства, отвращены от воровства, отвращены от прелюбодеяния, отвращены ото лжи, отвращены от клеветы, отвращены от грубости, отвращены от пустословия, не жадны, лишены враждебности, исполнены истинных воззрений, – те после смерти, после распада тела попали в благой удел, на небеса, в сообщество богов Обители Тридцати Трёх. Что, если им придёт на ум: “Мы, пожалуй, два-три дня ублажим, удовлетворим и потешим божественными усладами все пять чувств, а уж потом навестим князя Паяси и дадим ему знать, что есть тот свет, есть самородные существа, есть плоды и последствия дурных и добрых дел”. – Так как же, навестят они тебя и дадут ли знать: есть-де тот свет, есть самородные существа, есть плоды и последствия дурных и добрых дел?

– Вовсе нет, уважаемый Кашьяпа. Нас ведь к тому времени давно уже не будет в живых. Но только откуда это известно почтенному Кашьяпе, что боги Обители Тридцати Трёх действительно есть и что жизненный век у этих богов такой-то? Мы почтенному Кашьяпе не верим – ни в том, что есть боги Обители Тридцати Трёх, ни в том, что жизненный век их такой-то.

– Представь себе, князь, человека, слепого от роду. Не видит он тёмного и светлого, не видит синего, не видит жёлтого, не видит красного, не видит розового, не видит ровного и неровного, не видит звёзд, не видит солнца и луны. И вот он скажет: “Нет тёмного и светлого, нет и того, кто видел бы тёмное и светлое; нет синего, нет и того, кто видел бы синее; нет жёлтого, нет и того, кто видел бы жёлтое; нет красного, нет и того, кто видел бы красное; нет розового, нет и того, кто видел бы розовое; нет ровного и неровного, нет и того, кто видел бы ровное и неровное; нет звёзд, нет и того, кто видел бы звёзды, нет солнца и луны, нет и того, кто видел бы солнце и луну. Я их не знаю, я их не вижу, стало быть, их и нет”. – Истинным ли будет его утверждение, князь?

– Нет, уважаемый Кашьяпа. Есть тёмное и светлое, есть и те, кто видят тёмное и светлое; есть синее, есть и те, кто видят синее; есть жёлтое, есть и те, кто видят жёлтое; есть красное, есть и те, кто видят красное; есть розовое, есть и те, кто видят розовое; есть ровное и неровное, есть и те, кто видят ровное и неровное; есть звёзды, есть и те, кто видят звёзды; есть солнце и луна, есть и те, кто видят солнце и луну. Тот, кто утверждал бы: “Я этого не знаю, я этого не вижу, стало быть, этого и нет”, – не утверждал бы истины.