Читаем Диетлэнд полностью

Лу-Энн была моей первой «девочкой» за день, так что я еще не работала в полную силу. Я отвернулась к окну, чтобы меня не отвлекал мигающий текстовый курсор в поле для ввода, и принялась сочинять ответ. «Дорогая Лу-Энн, мне очень жаль, что мама не верит тебе. Твоя мать недостойна называться матерью». Матери читательниц Китти часто ставили своих любовников превыше дочерей, желание иметь рядом мужчину заглушало материнский инстинкт, необходимость защищать свое дитя. Меня так и подмывало попросить у Лу-Энн их домашний номер, позвонить ее мамаше и сказать той пару ласковых. «Я рада, что ты написала мне, Лу-Энн. Немедленно обратись к психологу-консультанту в своей школе. Он или она обязательно помогут тебе». Нет, так не пойдет. Лу-Энн и так приходилось несладко, не хватало еще перешвыривать ее, как фрисби.

Я склонилась к своему ноутбуку – странная девушка все еще находилась в поле зрения, будто назойливый комар или муха, – и принялась печатать ответ, включая голос Китти:

Вычитываю свой ответ и отсылаю его, пытаясь заглушить тревожные мысли о Лу-Энн, стуле, подпирающем дверь в ее спальню, и о том, как ее сводный брат в темноте проскальзывает под одеяло, обрекая девушку на пожизненные сеансы у психотерапевта или на еще что похуже. Мне необходимо было выкинуть Лу-Энн из головы; здесь нужно отдать должное интернету – людей можно удалить, одним кликом стереть из своей жизни. Я отвечала каждой девочке только один раз, и если она писала снова, я обычно игнорировала ее. С тем объемом сообщений, который я получала каждый день, у меня не было времени становиться подружкой по переписке. Чтобы выжить, мне нужна была бессердечность, присущая врачу «Скорой помощи».

Так, что там дальше. В моем ящике были сотни входящих. Прежде чем продолжить, я хотела заказать свой привычный обед – сэндвич на овсяном хлебе с ростками фасоли и обезжиренным хумусом (300 ккал), но девушка стояла у прилавка, расплачиваясь за свой фруктовый смузи. Кармен обслуживала ее, не подозревая, что меня с девушкой соединяла незримая цепь: куда бы я ни пошла, шла и она.

Кофейня Кармен походила на уютную кухоньку пятидесятых с бирюзовыми стенами и винтажными нефритовыми чашами, украшавшими витрины. Фасад – сплошь панорамные окна, как огромный экран, демонстрирующий загруженную людьми и машинами Вайолет-авеню. Бывало, Кармен в кофейне нужны были лишние руки, и я работала за прилавком или на кухне, приезжая с рассветом, чтобы испечь кексики или банановый хлеб. Несмотря на соблазны, я обожала печь, но не позволяла себе часто это делать.