Читаем Дидро полностью

Дверь в комнату была отворена. На старинном круглом столе посреди комнаты чадила коптилка. В углу комнаты на низеньком столике виднелась икона богоматери, а перед ней - высохшая ветка вербы. На левой стене висели два выцветших портрета - молодой женщины и усатого мужчины в черной чохе. ("Родители", - мелькнуло у меня в голове.) Под портретами стояла тахта, а на тахте лежал Дидро. На маленьком треножном стульчике у изголовья стоял влажный кувшин, и еще один плетеный стул с круглой спинкой стоял рядом. Вот и все, что я увидел в комнате. Впрочем, нет, под потолком висела электрическая лампочка, но она не горела.

- Можно к тебе, Дидро? - спросил я тихо.

Дидро улыбнулся и, приглашая сесть, глазами показал на плетеный стул.

- Отдыхаешь, Дидро? - спросил я.

Он отрицательно покачал головой.

- Нездоровится?

Дидро кивнул.

Мне стало не по себе. Подойдя к тахте, я взял кувшин, приподнял голову Дидро и дал ему напиться.

- Что у тебя болит, Дидро?

- Оборвалось, - прошептал он и облизнул губы.

- Что оборвалось, Дидро? - спросил я тоже шепотом.

- Не знаю... Вот здесь... И здесь... - Дидро приложил руку к сердцу, потом к правому виску.

Только сейчас я заметил, что лицо у Дидро было серым, а глаза испуганными.

- Так я сбегаю за врачом!

- Нет! Не оставляй меня! - Дидро схватил мою руку и сильно сжал ее. Он не сводил с меня глаз.

- Сколько получилось? - спросил он.

- Что, Дидро? - не понял я, но потом сообразил - он спрашивал про чай. - Сто сорок один килограмм, Дидро!

- Это много?

- Очень много!

- А все же?

- Восемь пудов и тринадцать килограммов.

- А это много?

- Семнадцать батманов и пять килограммов.

- Да, немало...

- Ну, я побежал к врачу!

- Нет, нет! Не уходи! - Дидро опять схватил меня за руку.

- Да, Дидро, я ведь брюки принес, - сказал я смущенно.

- Какие брюки?

- Какие? Ведь ты выиграл пари!

- Ты что, парень, шуток не понимаешь?!

- У меня их две пары, Дидро...

Дидро посмотрел на завернутые в газету брюки, которые я положил на стол, задумался, потом повернулся ко мне и тихо сказал:

- Поклянись отцом, поклянись матерью, поклянись всеми, что не оставишь меня!

- Клянусь отцом, матерью, всеми, что не оставлю тебя! - Голос у меня задрожал.

- Подойди теперь к шкафу и выдвинь нижний ящик.

Я подошел к шкафу, нагнулся и выдвинул маленький нижний ящик. Он был полон бумажными деньгами - рублевыми и трехрублевыми.

- Есть там что-нибудь? - спросил Дидро.

- Есть. Деньги.

- Сколько?

- Много.

- А все же?

- Рублей сто - сто двадцать.

- Хватит на брюки?

- Ты с ума сошел, Дидро?!

- Иди сюда, садись рядом со мной!

Я подошел. Дидро взял мою руку и заговорил:

- Эти деньги твои, Нодар! Сейчас я умру... Хоронить меня в моих брюках грешно... Сними их с меня и надень твои брюки... Только не сейчас. Сейчас мне станет больно... Потом, после моей смерти...

Дидро закрыл глаза и надолго умолк. Если б не его горячая рука, сжимавшая мою кисть, я принял бы его за спящего. Вдруг Дидро встрепенулся и привстал.

- Нодар, парень, рассвело! Стало светло, Нодар! Слышишь, парень, светло кругом! Все стало на свои места, все улеглось - дом, роща, Супса, собака, корова, кувшин, икона, мать и отец мой! - Он глянул на окно. - А вот и бог! Показался бог, Нодар! Слава тебе, господи! Как ты сумел осветить все? Покажись Нодару, великий боже! Дважды два - четыре, а трижды три - девять! - Дидро правой рукой дотронулся до своего виска. - Вот где стало светло!.. Я вижу теперь все! Я умираю внутри, во тьме, и выхожу на свет! Все мои боли остались там, внутри! Выйди на свет, моя душа, выйди!.. А что ты делаешь, боже?! - крикнул вдруг Дидро. - Убиваешь меня, боже?! Теперь, когда стало светло, когда ты всему отвел свои места, теперь ты хочешь отнять у меня душу?! Стой, боже! Не делай этого, господи!.. Нодар! Не разрешай ему! Попроси его, пусть не убивает меня! Пусть он покажется, поговорит с тобой! Умереть теперь, когда я перестал быть Ежиком, Ломовым и Мылоедом?! Скажи ему, попроси его, Нодар, пусть подарит мне хоть один день жизни! Попроси!.. - Дидро постепенно понижал голос и последние слова произнес шепотом. Он опрокинулся навзничь, и теперь лишь по движению его побледневших губ можно было догадаться, что он продолжает уговаривать меня попросить бога о продлении его жизни.

Я хотел вскочить, бежать, звать на помощь, но Дидро по-прежнему крепко держал меня за руку. И тогда я закричал:

- Помогите, люди! Дидро умирает! Эй, люди, зовите врача! Э-е-е-ей! Выходите, люди, помогите Дидро!..

Ревела Супса, в припадке дикой злости угрожавшая разрушением всему вокруг. И никто не услышал моего крика. Тогда я упал на колени и обратился к иконе богоматери:

- Не убивай, боже, нашего Дидро! Разве можно убивать его теперь, когда все у него пошло на лад, когда все для него стало светло и ясно?!

Я почувствовал, как постепенно слабеет рука Дидро. Потом пальцы его разжались, и кисть руки медленно сползла к стоявшему на треногом стульчике кувшину.

Дидро больше не дышал.

- Эх, боже, где твоя справедливость?