Читаем Дьявольские миры полностью

Сказал, что хочет побриться. Я ответил, что бритьем не занимаюсь, что многие парикмахеры теперь отказываются от бритья. Он кивнул в знак того, что все понял, но не ушел, а стал расхаживать по салону и болтать про погоду и так далее. Наконец он сказал, что заглянул потому, что его друг, парень по имени Дюффус Джэнюэр, ходит сюда. Я заявил ему, что вы один из лучших моих клиентов, а он ответил, что хороший клиент должен ходить часто. Я сообщил, что вы действительно часто бываете у меня. Тогда ему захотелось узнать, стрижете ли вы волосы, делаете ли маникюр и что еще вы делаете.

Я кивнул, и Анджело продолжал:

— Он хотел знать, есть ли у вас определенный день недели, когда вы приходите к нам, и я высказался в том духе, что вы приходите тогда, когда чувствуете в этом необходимость, а иногда, когда у вас много работы, вы можете не появляться довольно долгое время.

— Это все? — Мои пальцы стиснули под белым покрывалом ручки кресла.

— Да… Хотя вот еще что. Он говорил, что волосы в парикмахерских собирают, и хотел знать, что я делаю с ними.

— И что же вы ему ответили?

— Сказал, что выбрасываю вместе с мусором.

— И…

— О, я не сказал ему, что вы уносите срезанные волосы в мешочке.

— Это хорошо, Анджело.

— И я не сказал ему, что вы уносите с собой и обрезки ногтей.

— Очень хорошо, Анджело, я вам очень благодарен, — сказал я, протягивая ему пятидолларовую бумажку, после того как он закончил работу.

— Благодарю, мистер Джэнюэр. Считаю, что на этот раз получилось весьма удачно.

— Я тоже так думаю, — засмеялся я, — но мои слова относятся не к прическе, а к тому, как вы ответили на вопросы этого типа.

— Да, — согласился он, — вы же знаете, что я не отношусь к болтунам.

В ответ я улыбнулся, но ничего не сказал. Анджело был так же болтлив, как и все парикмахеры, но мой маленький секрет он сохранил. Он собрал обрезки моих волос и положил их в бумажный мешочек. Я внимательно все осмотрел, нашел три или четыре пряди, которые он пропустил, и тоже положил их в мешочек.

— Знаете, мне даже любопытно, что вы делаете с волосами, которые уносите, — поинтересовался Анджело.

— Скажу вам, — ухмыльнулся в, — если пообещаете хранить тайну.

— Да, сэр, конечно. Мой рот будет на замке.

Я подвинулся к нему и понизил голос.

— Я собираю волосы, чтобы сделать из них подушку и подарить одной даме.

Он посмотрел на меня, не зная, засмеяться ему или принять это всерьез.

— И еще, Анджело…

— Да, сэр?

— Если этот парень придет опять…

— Да?

— И если он будет подстригаться, то сохраните мне немного его волос.

Мне бы хотелось положить и их в подушку. За это получите десять долларов.

— Да, сэр, обязательно! — Его лицо расплылось в улыбке.

Я вышел из парикмахерской и направился к себе домой. Мой дом представлял собой комбинацию книжной лавки и квартиры и располагался в нескольких кварталах оттуда, на бульваре Голливуд. Прокладывая пусть сквозь толпы туристов, рассматривающих имена кинозвезд на тротуаре, и хиппи, ждущих подачек от туристов, я с беспокойством оглядывался назад.

Кто-то проявлял интерес к моей особе, что мне очень не понравилось.

Но в настоящий момент было что-то другое. Я понял это, как только собрался шагнуть на переход, и быстро обернулся. На меня смотрел автомобиль. Это был большой, зловеще выглядевший «кадиллак» с копьевидными выступами сзади. В его взгляде я чувствовал злобу. Его похожая на зубы облицовка радиатора злобно ухмылялась, а тигриные лапы повернулись к тротуару, готовясь к прыжку.

Волна страха пробежала по мне, но я овладел собой. В такие моменты нельзя обнаруживать свои чувства. Я сжал в руке окованную сталью трость и шагнул к автомобилю.

— Мне известно о тебе все, — заявил я. — И я не такой, как все, так что тебе никогда не застать меня врасплох.

Ненависть сразу же погасла в его фарах. Я давно заметил, что машины трусят, если смело смотреть на них. Я пожал плечами и пошел дальше. Было ясно, что они ненавидят меня, но я не позволял себя запугать. Ненавидят потому, что знают обо мне, и убьют, если я предоставлю им шанс. Но я его, конечно, не дам, потому что обладаю известной мощью. Я, видите ли, волшебник, маг. Конечно, в этом мире, который мы зовем Землей, ни одно из заклинаний по-настоящему не действует, но мои способности ненавистны механическим вещам. Я мог преодолеть эту враждебность или вовсе устранить ее, убрав машины, но теперь начиналось что-то еще. Кто-то, кто занимается, очевидно, тем же, чем и я, выказывает явный интерес ко мне. Они послали человека со шлемовидной головой вынюхивать и задавать вопросы в парикмахерской, и мне это не нравилось.