Читаем Дьявол в бархате полностью

— Ставлю свою жизнь! — заявил Фентон. — Если вас не удалят из Совета 19 мая, то клянусь явиться в одиночестве и безоружным в поле за Лондоном, которое вы соизволите назвать. Хорошенько запомните, милорд: 19 мая!

— Проследите, чтобы сказанное им записали, любезный Бакс.

— Впоследствии, — продолжал Фентон, — когда билль об исключении будет отклонен и вы проиграете битву с королем, вы превратитесь в сморщенного помешанного старикашку, будете трясти костлявой ручонкой и кричать: «У меня под командой десять проворных ребят!» Но в действительности вы останетесь один — без власти и почти без друзей.

Мертвая тишина. Все, не отрываясь, смотрели на милорда.

«Без власти и почти без друзей». Никто из присутствующих в комнате, кроме Фентона и лорда Шафтсбери, не мог до конца понять значения этих слов.

Принципы милорда Шафтсбери, чего не мог отрицать и Фентон, были достаточно высокими. Его ненависть к католической церкви являлась абсолютно искренней и едва ли не переходила в манию. Он почти не интересовался деньгами, мало пил и никогда не терял голову из-за женщин. Все, чего желал Шафтсбери, это неограниченная власть, и чтобы добиться ее, он был готов на все — от маленькой лжи до массового убийства.

Шафтсбери внезапно поднялся, бросив на стол кружевной платок, и повернулся, словно поправляя зеленый камзол. За оконной решеткой на него уставилась отрубленная голова, торчащая на шесте над Темпл-Баром, которая, слегка покачиваясь, как будто заглядывала в комнату. Милорд быстро отвернулся и снова сел.

— Ну, сэр Николас, — заметил он, усмехнувшись, — вы весьма дерзки в своих предсказаниях.

— Нет, милорд! — быстро ответил Фентон. — Я не предсказатель и не ясновидящий. Я просто сужу о том, что произойдет, руководствуясь известными мне фактами.

— Я бы хотел, — продолжал Шафтсбери, — познакомить вас со всеми моими друзьями, присутствующими здесь. Боюсь, что это невозможно. Но с одним из них я вас непременно должен познакомить.

Парик герцога Бакингема тотчас же метнулся к Шафтсбери. Казалось, Бакс шепчет ему какие-то возражения. Другие парики также потянулись к большому столу; среди украшенных плюмажами разноцветных шляп послышался шепот. Фентон мог разобрать только два слова: «Никаких скандалов!» Еще один голос, принадлежавший неизвестно кому, прошипел так громко, что его услышали все в комнате.

— Чума на вас! Вы ходите с козырного туза слишком быстро!

— Берегись! — пробормотал Джордж, толкая Фентона локтем под ребра.

— Вот именно! — проворчал мистер Рив. — Старый плут отвернулся, чтобы скрыть бешеную злобу. Будь я голландцем, если здесь не назревает кровавое дело!

Фентон, преподавший обещанный урок, спокойно ожидал.

Милорд Шафтсбери остался глух к протестам. Он прошептал в ответ что-то, вроде бы удовлетворившее остальных. Туфли заскользили по доскам пола, и разноцветные шляпы вернулись на прежние места. Бакингем по-прежнему сидел рядом с Шафтсбери.

— Прошу вас! — пригласил милорд. Протянув руку в сторону круглого стола, за которым спиной к левому боку Фентона сидели несколько членов клуба, Шафтсбери явно побуждал кого-то подняться с места.

У стола поднялась самая странная фигура, какую Фентон когда-либо видел.

Человек был еще более высоким и худым, чем Длинноногий из Аллеи Мертвеца. Но на этом сходство между ними исчерпывалось. На незнакомце был каштановый парик, больше и длиннее, чем у любого в комнате, и припудренный золотом, согласно моде при дворе короля Людовика XIV 69.

Трудно сказать, были ли его темные влажные глаза злыми или печальными. Бледность длинного лица, возможно, являлась следствием слоя пудры; на скулы явно были наложены румяна. Белый камзол с геральдической лилией контрастировал с темно-синим жилетом с золотыми пуговицами. Белые штаны в обтяжку переходили в красные чулки, оканчивавшиеся внизу белыми туфлями с красными высокими каблуками.

Блистательная особа двинулась среди столов семенящей походкой, слегка приподняв одно плечо.

«Этот субъект, — подумал Фентон, — прибыл сюда в карете или в портшезе, иначе его бы на улице камнями закидали!»

Все же никто в комнате, в том числе и сам Фентон, не обманывался на его счет.

Многие щеголи, не исключая и самого короля Карла, отчаянно старавшиеся не отстать от моды, подражали своими туалетами актерам и прибегали к обилию косметики, словно женщины. Однако они оставались при этом храбрыми, а зачастую и весьма опасными людьми.

Стуча по полу красными каблуками, незнакомец в припудренном золотом парике добрался до перил лестницы и, свернув налево, приблизился к Фентону.

— Еще один забияка, — с отвращением шепнул Джордж, — но на сей раз лучший, которого им удалось нанять. Будь осторожен, Ник!

Милорд Шафтсбери любезно обратился к Фентону.

— Могу ли я представить вам капитана Дюрока, недавно состоявшего личным телохранителем французского короля?

Фентон услышал позади глубокое свистящее дыхание Джорджа.

— Смерть Христова! — прошептал Джордж. Его правая рука отпустила эфес шпаги и скользнула за камзол, где висел кинжал.

— Спокойно! — бросил Фентон через плечо.