Читаем Дьявол в бархате полностью

— В тот вечер, — продолжал Джордж, — я был в галерее Раскрашенного зала, где висят пять больших гобеленов, изображающих победу над Троей. Сам не знаю, зачем я туда пришел; моя голова не приспособлена для политики. Ах да, вспомнил, я пришел туда, так как слышал, что готовится крупная склока, которая может оказаться забавным зрелищем.

— Ну?

— Джек Рэвенскрофт и я держали пари, погаснут свечи до окончания речей или нет. Свечи и впрямь светили тускло на высоких остроконечных окнах, над рекой висел осенний туман, но в двух каминах ярко горел огонь. Милорд Шафтсбери занял место у ближайшего камина. Его величество тоже там присутствовал.

— Король Карл? Почему?

— Понятия не имею. Но он пристроился у другого камина. Сегодня, Ник, когда мы увидели физиономию краснокожего индейца на знаке табачной лавки, то будь я проклят, но мне захотелось вскричать» сир!»В тот вечер король в точности походил на него, разве что он не скалил зубы, носил черный парик, и словно видел сразу все своими проницательными глазами. Помнишь, Ник?

— Я… Нет, не помню.

— Не помнишь, как ты поднялся со стула, — воскликнул Джордж, — показывая пальцем на милорда Шафтсбери, и произнес самую великолепную речь из всех, которые когда-либо сдирали с кого-нибудь кожу?

На сей раз озноб пробрал Фентона с головы до пят.

Каплун и голуби Джорджа уже давно крутились на вертеле над очагом. Мальчик-слуга поливал их жиром из половника, прикрыв лицо влажной тряпкой. Неподалеку от очага на железных цепях висели куски разделанной туши.

— Нет! — крикнул Фентон. — Эту речь произнес не я, а милорд Хэлифакс несколько лет спустя!

К счастью, до Джорджа дошла только часть его реплики.

— Не ты? Будь я проклят, ведь я же был там и слышал тебя! Все уставились на тебя, но ты уже так разошелся, что не мог остановиться.» Вот сидит, милорды и джентльмены, тот, кого именуют милордом Шафтсбери… «

— Ну и что я еще сказал?

— Не сбивай меня с толку! — огрызнулся Джордж, стараясь поточнее все припомнить. — У меня в голове застряли только начало и конец. Ах да… — Он хитро прищурился. — Скажи, Ник, было правдой то, что ты говорил о прошлом милорда Шафтсбери?

— О его прошлом? Что именно?

— Что милорд Шафтсбери в молодости и в начале Великого мятежа 60, был ярым роялистом и хорошо дрался в армии Карла I, пока…

Фентон выпрямился.

— Пока, — подхватил он, — этот тип, обладающий собачьим чутьем, не понял, что звезда короля закатывается. Как раз перед битвой при Нейсби 61, он перебежал к круглоголовым и стал благочестиво и ревностно распевать с ними псалмы…

— А при Эбботсбери? — подсказал ему Джордж.

— При Эбботсбери, — продолжал Фентон, — он проявил себя таким завзятым круглоголовым, что хотел сжечь заживи захваченный в плен гарнизон роялистов.

Жир капнул с вертела на угли, вызвав злобное фырканье и шипение в очаге, озарившем столовую зловещим красноватым сиянием.

— Но чутье и в дальнейшем его не подводило, — холодно и спокойно продолжал Фентон. — Во время Реставрации он снова превратился в роялиста, стоя с поклонами и улыбками (ибо иногда Шафтсбери бывает очень веселым человеком) среди депутации, приветствовавшей короля Карла II.

Снова капли жира зашипели в очаге.

— Нужно ли говорить, — осведомился Фентон, — как протекала его дальнейшая карьера? До сих пор он был только Энтони Эшли Купером — маленьким человечком с тремя именами. Однако усердная служба новому королю заработала ему титулы и милости, сделав графом Шафтсбери. Тем не менее, он опять почуял перемену ветра. Усиливающиеся крики:» Нет папизму!», общие требования изгнать герцога Йоркского, так как он католик, могли поднять бурю, которая сметет короля. И милорд переметнулся снова.

До этого момента Фентон холодно и бесстрастно перечислял факты. Но теперь он впервые коснулся теперешних событий. Отвернувшись, он плюнул на пол.

Джордж подпрыгнул от возбуждения.

— Ты все помнишь! — воскликнул он, дергая Фентона за рукав. — Так что можешь не валять дурака — никакой ты не сумасшедший! Когда ты произносил эту речь в парламенте, ты был мертвецки пьян — я же видел, как ты пять недель напивался до беспамятства. И теперь у тебя в голове мутится с похмелья, хотя ты это отрицаешь.

Поскольку это был простейший выход из положения, Фентон изобразил на лице кривую улыбку, предполагавшую согласие.

— Против милорда и его партии, — продолжал Джордж, — ты выдвинул шесть обвинений. Это была чистая политика, и я ничего в них не понял. Но в твоих словах, несомненно, кое-что было, так как отовсюду поднялись вопли, но ты затыкал рот противникам громким голосом или ловкими ответами, после которых они выглядели дураками. Но лучше всего был конец речи — я помню его слово в слово!

Джордж встал и протянул руку, словно указывая на призрак Шафтсбери, появившийся в озаренной кровавыми отблесками комнате.

—» Четырежды перебежчик, четырежды предатель! Трижды женатый и трижды добившийся успеха с помощью брака! Дважды возвышенный и дважды униженный! Но умрет он лишь однажды и сразу же будет проклят! Вот шпага, которая сможет приблизить этот момент!»

Джордж снова сел.