Читаем Дьявол носит «Прада» полностью

— Кристиан поцеловал меня.

— Ну и что такого? Он плохо целуется? Да? Плохо? Нет более верного способа все испортить, чем…

— Лили! Плохо, хорошо — какая разница!

Ее брови поползли вверх, она открыла рот, но я не дала ей сказать:

— И может, все это не важно, но он поцеловал меня в шею. Не важно как, важно, что он вообще это сделал. А как же Алекс? Как я могу целоваться с другими парнями, если есть Алекс?

— Не понимаю, — пробормотала она задумчиво. — Энди, слушай, не дури. Ты любишь Алекса, он любит тебя, но что тут такого, если ты немножечко поцелуешься с другими ребятами? Тебе двадцать три года, доставь себе удовольствие!

— Но я его не целовала… Это он меня поцеловал!

— Давай-ка проясним кое-что. Помнишь, как Моника пересеклась с Биллом, и тут же вся страна, и наши родители, и Кен Старр — все встали на уши и начали кричать, что это СЕКС? Ну какой же это секс! И этот парень, может, всего-навсего хотел поцеловать тебя в щеку, а попал в шею. Это не в счет.

— Но…

— Помолчи и дай мне закончить. Намного важнее — хотела ты или нет, чтобы так случилось. Признайся, Энди, ты ведь хотела поцеловать Кристиана, и не важно, что это „плохо“, „неправильно“, „так не делается“ и все прочее. И если ты сейчас будешь это отрицать, я тебе не поверю.

— Лили, серьезно, я думаю, это нечестно.

— Энди, я знаю тебя девять лет. У тебя же на лице написано, что ты от него без ума. Ты считаешь, что это нехорошо, а он тебя не слушается, ведь так? Но может, поэтому он тебе и нравится. Расслабься и получай удовольствие. Если Алекс — то, что тебе нужно, так оно и будет, никуда он не денется. А сейчас извини: я нашла… то, что нужно мне, по крайней мере сегодня. — И она упорхнула к Уильяму, который был явно очень этому рад.

Мне было неловко сидеть одной на массивном, обитом бархатом диване, и я стала искать глазами Кристиана. У стойки его уже не было. Подождем, решила я. Все устроится само собой, не стоит так переживать. Может, Лили и права, мне и в самом деле нравится Кристиан, ну и что в этом такого? Он умен, красив — это бесспорно, а его самоуверенность только прибавляет ему обаяния. Провести время с обаятельным мужчиной — что ж поделать, если так вышло, — еще не значит совершить измену. Наверняка и у Алекса бывали такие случаи, когда он — на работе или в других ситуациях — встречал привлекательных девушек и у него — очень вероятно — возникали разные мысли. Так что это, измена? Конечно, нет. Ко мне вернулась уверенность в себе — а вместе с ней явилось острое желание увидеть Кристиана, услышать его голос, почувствовать его присутствие. Я отправилась на поиски. Опершись на правую руку, он настойчиво говорил что-то пожилому мужчине, одетому в элегантный костюм-тройку. Левой ладонью Кристиан яростно рубил воздух, по его лицу было непонятно, забавляется он или злится, а его собеседник с посеребренными висками смотрел на него серьезно и выжидательно. Я стояла далеко и не слышала, о чем они говорили, но, должно быть, смотрела на них слишком пристально, потому что глаза пожилого поймали мой взгляд, и он улыбнулся, Кристиан заметил эту улыбку, повернулся и увидел меня.

— Энди, милая, — произнес он, и голос у него был совсем другой, чем пару минут назад. Быстро же он сменил амплуа обольстителя на роль „старого друга семьи“. — Иди сюда, я познакомлю тебя с моим другом. Это Габриэль Брукс, мой агент, поверенный и прочая-прочая. Габриель, это Андреа Сакс, она работает в журнале „Подиум“.

— Приятно познакомиться с вами, Андреа. — Габриэль взял мою руку в свою с досадной деликатностью, так и говорившей: „Я не пожимаю вашу руку, как пожал бы мужчине, потому что не хочу переломать ваши юные косточки“. — Кристиан много мне о вас рассказывал.

— Вот как? — спросила я и сжала его руку чуточку сильнее. В ответ она обмякла еще больше. — Надеюсь, только хорошее?

— Ну конечно. Он сказал, вы хотите стать писателем, — улыбнулся Габриэль.

Я была приятно удивлена, что Кристиан и в самом деле рассказывал обо мне, ведь тот наш разговор был просто легкой светской болтовней.

— Да, мне нравится писать; может, когда-нибудь…

— Что ж, если вы хоть вполовину так талантливы, как те люди, с которыми он уже меня свел, я с радостью посмотрю ваши литературные опыты. — Он полез во внутренний карман и извлек оттуда кожаный бумажник, а из него — визитную карточку. — Я знаю, что сейчас говорить об этом еще рано, но когда вам захочется кому-то продемонстрировать, на что вы способны, надеюсь, вы вспомните обо мне.

Я собрала в кулак всю свою волю и принудила себя стоять прямо, проверив, не отвисла ли у меня челюсть и не дрожат ли колени. „Надеюсь, вы вспомните обо мне“. Этот человек, доверенное лицо Кристиана Коллинсворта, новоявленного корифея нашей литературы, только что сказал, что надеется, что я о нем не забуду. Свихнуться можно.

— Спасибо, — хрипло выговорила я, пряча карточку в сумку. Я знала, что при первой же возможности изучу каждый миллиметр этого маленького прямоугольничка. Оба они посмотрели на меня и улыбнулись, и до меня не сразу дошло, что мне пора уходить.