Читаем Диамат полностью

— Здесь оставаться тоже опасно, в городе осталась рота, остальные отправлены в Третью армию, если с Ярославля сюда попрут — мы не удержим. Езжайте обратно, там хоть войска.

— Да там чехи к Екатеринбургу подступают!

— Езжайте обратно, товарищ комиссар. В Вятку или Пермь.

Человек в кожанке махнул рукой и отошел. Бойцы с перрона развернули оружие в другую сторону — в сторону Ярославского направления.

Парамонов посмотрел на Лукина и побежал к паровозу — перецеплять состав.

Вскоре поезд двинулся обратно на Пермь.

Владимир Павлович, с одной стороны, был ошарашен, с другой — в его мозгу возникла неплохая идея. От Екатеринбурга до Перми триста верст с хвостиком. Стало быть, если белочехи Екатеринбург возьмут, то и Пермь под ударом, железка-то туда ведет. Значит, золото в Перми никак нельзя хранить. И в Москву не вывезти: везде пожар классовой борьбы. Тогда единственное решение — золото спрятать в надежном месте. Комиссар посмотрел на Парамонова:

— Толя, а ты где родился и жил?

— Так знамо где, в Пермской губернии.

— Это понятно, а конкретнее?

— Поселок Березовского завода, Екатеринбургского уезда. А чо?

— Вот тебе и чо. Ты там места знаешь?

— Так знаю. А чо?

Владимир Павлович подробно объяснил. Парамонов почесал затылок.

— Ну, это тебе не туда надо, а ближе к Кизелу. Там железка, и накопано немало. Есть там у меня дружок по каторге. Приедем в Пермь — оттелеграфирую.

В Пермь приехали за полночь. Парамонов убежал на вокзал, вернулся и велел ждать. Через какое-то время подъехал верховой, передал ленту телеграфа, сказав:

— В Кизеле вас ждет еще секретарь комитета, встретит на вокзале.

В телеграмме стояло: «Рад Жду Покажу Сидоров».

— Вот, я ж говорил, не зря мы с ним в Туруханске два года шконку давили вместе на поселении! — радостно потряс лентой Парамонов.

Пассажирский вагон отцепили, половина красноармейцев залезла в товарную теплушку.

— Трогай! — по-извозчичьи крикнул красноармеец у пулемета машинисту. Состав вновь пришел в движение, нагревая и так жаркую июльскую ночь теплом своего адского, как казалось в темноте, котла. К утру были уже у Селянки. Вскоре свернули с Горнозаводской ветки на Александровскую, пейзаж изменился, начались спуски и подъемы, среди елок выступали скальные залысины. Иногда рельсы пересекали горные быстрые речки, названий которых никто не знал. К полудню появились проплешины среди тайги, на них иногда были видны деревеньки с копошащимися, как муравьи, людьми. Чуть дальше среди скал на пригорке неожиданно возникла группа людей с раскосыми глазами. Часть из них сидела на рельсах, часть бежала к поезду, размахивая руками.

— Китайцы на путях сидят, хотят чегой-то, — сообщил машинист Лукину, перекрикивая стук колес и пыхтение пара.

Владимир Павлович залез на тендер. Точно, сидят, а другие со склона бегут. Провокация? Повернулся к бойцу за пулеметом на крыше вагона:

— Стреляй!

— Куда? — недоуменно спросил боец.

— В тех, на рельсах, стреляй.

Пулемет заводил тупым рыльцем и выплюнул горсть свинца в латунной оболочке. Гильзы прозвякали по обшитой листовым железом крыше теплушки и скатились на насыпь. Китайцев на рельсах разметало по насыпи. Остальные в ужасе остановились, паровоз тем временем прогрохотал мимо, до Кизела было уже недалеко.

* * *

На пригорке, греясь на щедром, но коротком июльском солнце Урала, сидел Джен Фу Чень и пускал дым из маленькой трубки, что привез с собой из Китая, с родины. Судьба закинула его в далекий край для помощи своим собратьям, томившимся на каторжных работах в угольных шахтах мрачной России. Когда у русского царя закончились солдаты, он взял всех, кто остался, на войну с врагом, которого Джен Фу Чень не знал, да и знать его было незачем, если он не враг Китая. А чтобы заменить людей на тяжелых работах, русский царь выкупил у китайского императора его подданных, коих было много числом и прокормить их у Китая не было возможности. Поэтому, несмотря на практически официальное рабство, китайцы из бедных провинций соглашались по воле великого императора ехать в далекий край. Там они добывали уголь, необходимый для паровозов и кораблей, для войны русского царя. Их кормили, поили, они имели выходные. За всем этим и за тем, чтобы не обижали рабов новые хозяева, был послан следить Джен Фу Чень. Рабы были отданы во временное пользование, и их следовало содержать в хорошем состоянии.