Читаем Диамат полностью

— Я на ум не жалуюсь. Но вот вопрос, на который есть ли ответ у вас, молодой человек: представьте, что Бога нет, души нет, и после смерти есть только черви. И представьте, что вы умираете. Все мы когда-нибудь умираем; просто в возрасте, когда полно сил и здоровья, нам кажется, что это так далеко — представить такое почти невозможно. Как вам. Но постарайтесь. Представили? Теперь подумайте, как много вы знаете, умеете, как много в вас человеческого, как много вы прочли книг, посмотрели фильмов, узнали людей. И вот вы умерли, и все разом прекратилось. От вас ничего не осталось, а то, что есть — это корм для червей. Неужели ваша жизнь, все смыслы, что вы в нее вкладывали, так бездарно прервется и больше ничего не будет? Вы в это верите? Вам это симпатично?

Витя, неожиданно представив, что умирает и что ничего от него, такого умного и, вероятно, красивого, не останется, пустил нежданную слезу и помотал головой.

— Нет, — выдавил он из себя. Настя погладила его по волосам невесомой своей рукой.

— Вот вам и ответ, молодой человек. Стоит ли не верить в высшее? Стоит ли судить людей и управлять ими, если ты всего лишь равный среди равных? Ипостаси Бога, Высшего разума или еще кого — абсолютно различны, объединяет их одно: он вмешивается в нашу жизнь, регулирует ее по своим, неведомым нам законам. Но мы — его частицы, и мы вечны. Более того, мы можем немного влиять на него через свои возможности. Влияя на него, мы опосредованно влияем на себя. Знаете теорию вероятности?

Витя кивнул, шаря в глубинах своей памяти. Артамон продолжил:

— В теории вероятности есть один из типов распределения — нормальное, или Гауссово. Если человек будет стремиться к какому-то результату, то плотность вероятности будет расти при одном и том же математическом ожидании.

Витя потряс головой, но курс теории вероятности оттуда не выпал. Артамон понял, махнул рукой:

— Короче, если вы будете кидать в воду камешек, дабы, как Прутков, наблюдать круги от него, то вероятность того, что вы попадете в одну и ту же точку, будет мала. Но если вы постараетесь, потренируетесь, то станете попадать гораздо чаще, и круги от камешков будут красивыми, правда, вы все равно будете мазать и портить картину, как бы сильно ни старались. Так вот, вы не можете изменить ничего, но можете опосредованно повлиять на высший разум, постаравшись достичь результата. Федор!

Федя стоял, прислонившись к косяку двери, и слушал. На свое имя он встрепенулся, посмотрел на Артамона.

— Хочешь получить манну от Господа — постарайся поймать рыбу. Будет у тебя рыба — будет потом и манна. Понял? — сказал Артамон, вручая Феде вполне современный спиннинг. Федя кивнул, перекрестился и даже спиннинг тоже осенил крестным знамением.

— Ну, пора вам, собирайтесь. По течению сплавитесь тихонько, через день будете у Вижаихи. Как там больной, оклемался?

Федя утвердительно кивнул головой.

Леха безропотно собрался, никого не ожидая, пошел по тропе от избушки Артамона, даже не повернув головы на прощание. О золоте он не вспоминал, вообще мало говорил. Федя побежал вслед за ним. Настя обняла старика, Витя пожал ему руку. Взгляд Вити упал на скамью, там лежал слиток, выпавший из руки Лехи в это злополучное утро. Ладонь потянулась к нему.

— Не бери, — тихо сказала Настя.

— Деньги всегда пригодятся, — парировал Витя. Настя засунула руку в карман своей куртки и вытащила кулачок, разжала, протянула ему:

— На, возьми, у меня есть деньги.

На узкой ладошке лежало несколько смятых мелких купюр и монетки.

— Нам этого хватит. Не бери то. Пойдем.

И Витя неожиданно понял, что ему не нужны золото и деньги, пока у него есть этот ангел, протягивающий ему гроши, потому что дороже его у него никого не будет. Он взял ее за руку, и они пошли в сторону готового к закату летнего солнца.

Артамон долго глядел им вслед, затем взял слиток и отправился к старой сосне на яру. Там он аккуратно уложил золото на место, прикрыл песком и белым мхом. Волк сидел рядом, спокойно глядя на работу человека.

— Ну что, посланец высшего разума, караулишь? — ехидно спросил Артамон. Тот повел ушами, отвернув зубастую морду. — Вот только не пойму, что тебе в этом золоте? Лучше бы заряд караулил. Или не понимаешь? Ладно, девчонка молодая, пусть живет, мы с тобой другого хранителя подождем, который тебя видеть будет.

Артамон встал и протянул руки в сторону заходящего солнца, прощаясь с ним до утра. Вокруг стояла тайга, в тайге жили звери, далеко-далеко плыла лодка с тремя людьми, приближаясь к обжитым местам, в разрушенном доме молился Федя, сварив на ужин свежепойманную щуку и намереваясь угостить ухой юродивого монаха, и не было над ними никакой власти и никакого суда, кроме высшего, о котором и они пока толком не знали.

Через месяц, когда Витя пришел на работу, оставив сладко дремлющую утром Настю в теплой постели и завтрак ей на плите, там уже сидел пьяный Леха, тыча пальцами в компьютер, гоняя очередного человечка с автоматом и расстреливая прочих ботов. Увидев Витю, он хлопнул клавиатурой о стол и радостно завопил:

— Дружище! Мы спасены!