Читаем Диалоги Эвгемера полностью

Калликрат. Начну с обычного вопроса: существует ли бог? Великий жрец Юпитера Аммона объявил Александра сыном бога, и ему за это щедро заплатили; но сей бог — существует ли он? И не смеются ли над нами с того самого времени, как о нем говорят?

Эвгемер. Действительно, над нами смеялись, когда заставляли нас поклоняться Юпитеру, скончавшемуся на Крите, или каменному барану, скрытому в песках Ливии. Греки, люди остроумные до глупости, недостойным образом насмеялись над человечеством, когда из греческого слова, означающего бежать, они сделали слово theoi — "бегущие боги"*. {Греч. — «бегу»; — бог (боги); это обычное для древней александрийской филологической школы поверхностное этимологизирование по созвучию. — Примеч. переводчика.} Их пресловутые философы — на мой взгляд, самые неразумные разумники в этом мире — утверждали, будто такие бегуны, как Марс, Меркурий, Юпитер, Сатурн, — бессмертные боги, ибо они находятся в вечном движении, и, как представляется, движутся сами по себе. С таким же успехом они могли бы сделать божествами ветряные мельницы.

Калликрат. Нет, нет, я говорю с вами не об афинских бреднях, а также и не о египетских. Я не спрашиваю вас, может ли быть богом планета, баран Аммона или бык Апис и ел ли бога Камбиз, приказавший насадить этого быка на вертел. Я спрашиваю вас совершенно серьезно, существует ли бог, сотворивший мир. В Сиракузах мне рассмеялись в лицо, когда я заметил, что, быть может, такой бог существует.

Эвгемер. А где, скажите пожалуйста, вы в Сиракузах остановились?

Калликрат. У архонта Гиеракса, моего близкого друга, не более верящего в бога, чем Эпикур.

Эвгемер. А у этого архонта, верно есть великолепный дворец?

Калликрат. Восхитительный! Главный корпус украшен тридцатью шестью коринфскими колоннами, между которыми помещены статуи, принадлежащие величайшим мастерам. А два флигеля…

Эвгемер. Пощадите, не надо о флигелях! С меня довольно и того, что красивый дворец указывает мне на присутствие архитектора.

Калликрат. А, я вижу, куда вы гнете! Вы хотите сказать мне, что устройство вселенной, необъятность пространства, наполненного мирами, правильно вращающимися вокруг своих солнц, свет, изливающийся из этих солнц и оживляющий все эти сферы, наконец, все это непостижимое хозяйство указывают на хозяина, в высшей степени разумного, могущественного и вечного; вы собираетесь предъявить мне прекрасные открытия Платона, расширившие сферу существ; вы хотите показать мне великое существо, возглавляющее эту массу миров, каждый из которых создан для других. Но эти избитые рассуждения не убеждают наших эпикурейцев. Они хладнокровно возражают вам, что вовсе не спорят с тем, что все это — творения природы и в этом присутствует великое бытие; его можно видеть, ощущать в Солнце, звездах, во всех плодах нашей Земли, говорят они, в нас самих, и великой слабостью и безрассудством является стремление приписать какому-то неведомому воображаемому существу, которого нельзя видеть и относительно которого невозможно создать себе ни малейшего представления, — приписать ему, говорю я, деятельность этой природы, столь явно для нас ощутимой, столь знакомой по ее постоянным свершениям, всюду лежащей у нас под ногами, простирающейся над нашими головами, заставляющей нас рождаться, жить и умирать и явно являющейся богом, коего вы ищете: читайте же "Систему природы",[1]"Историю природы", "Принципы природы", "Философию природы", "Кодекс природы", "Законы природы" и т. д.

Эвгемер. А если я скажу вам, что нет никакой природы, но все во Вселенной — искусство, и искусство это указывает на творца?

Калликрат. Как! Никакой природы и все — искусство? Что за пустая идея!

Эвгемер. Первым эти истину выдвинул один малоизвестный философ, быть может невысоко ценимый среди других; но оттого, что исходит она от безвестного человека, она не меньше является истиной. Вы признаете, что не можете понимать под этим расплывчатым термином — природа — ничего иного, кроме совокупности существующих вещей большинство из которых не доживет до завтра: в самом деле, деревья, камни, овощи, гусеницы, козы, девочки и обезьяны не образуют абсолютного бытия, каким бы это бытие ни было. Следствия, не существовавшие вчера, не могут быть вечной, необходимой и творящей причиной. Ваша природа — еще раз — это всего лишь слово, изобретенное для обозначения всеобщности вещей.

Дабы показать вам теперь, что все создало искусство, прошу вас, понаблюдайте всего лишь какое-нибудь насекомое, улитку, муху: вы видите в них бесконечное искусство, кое не может воспроизвести никакая человеческая изобретательность: следовательно, должен существовать бесконечно искусный мастер, и именно его мудрецы именуют богом.

Калликрат. Мастер, существование коего вы предполагаете, и есть, согласно нашим эпикурейцам, тайная сила, вечно действующая в этой совокупности вещей, постоянно гибнущих и постоянно воспроизводимых вновь, — сила, которую мы именуем природой.